— Я постараюсь, — решение было тяжелым, все-таки пытки — это не мое, а без них иной раз не обойтись. Но и не присутствовать пусть даже на части дознаний я не могу, потому что это моя ответственность, и ни с кем другим я не имею права ее делить. — Только с фрау Мартой попрощаюсь.

— А вот это правильно, — Криббе поднялся и направился к двери. — Пойду приготовлюсь. Первый допрос очень важен и задает тон последующим.

Всего четверо членов городского совета тиснули шестьдесят тысяч двести восемьдесят талеров. И все бы ничего, вот только эти деньги должны были пойти на нужды города, но не пошли, осев в карманах предприимчивых чиновников и мне просто необходимо было публично наказать их, чтобы меня начали воспринимать всерьез.

Дом Олафов находился недалеко от ратуши. На этот раз я не крался на свидание под покровом ночи, а ехал в этот дом днем, практически с официальным визитом, и меня сопровождали двое гвардейцев и Петька Румянцев, сунувший мне уже во дворе бархатный мешочек с какой-то драгоценной цацкой. Я даже не открыл его, мне было все равно, какую именно драгоценность он купил. Судя по звяканью, это было не кольцо, что меня вполне устраивало.

Когда наш небольшой отряд ехал по улицам Киля, я частенько ловил на себе любопытные взгляды прохожих, но злобных или недовольных среди них вроде бы не было. Вообще арест аж четверых членов городского совета прошел в спокойной, я бы сказал дружеской обстановке. Похоже, что жителям было просто плевать на какие-либо перестановки в правящей верхушке. Им стало бы не все равно, если бы эти изменения каким-то образом коснулись их самих и привычного им уклада жизни, а пока этого не происходит, то вообще похеру, чем там паны занимаются.

У дома герра Олафа не было тихо, никто не ломился в двери по чрезвычайно важному делу, коновязь была пуста. Новости в Киле распространялись с космической скоростью, во всяком случае потенциальные посетители были прекрасно осведомлены, что дом стал радиоактивным, и не спешили к нему, боясь привлечь ненужное внимание властей. Оставив гвардейцев на улице с лошадьми, мы с Румянцевым вошли в дом. В холле нас встретила бледная перепуганная служанка, которая, сделав книксен, затравлено переводила взгляд с меня на Петьку и обратно.

— Кто там, Ханна? — сверху раздался резкий голос Марты. Она явно не ждала гостей и пребывала в некоторой растерянности.

— Его высочество с господином графом, фрау, — пролепетала девушка.

— Так что же ты дорогих гостей держишь внизу, негодная девчонка? — на вершине довольно высокой лестницы, ведущей на второй этаж прямо из холла, появилась Марта.

Как всегда прекрасная, но вот вдовий наряд она надела определенно рановато. Я еще не решил, что делать с расхитителями герцогской собственности, поэтому эта попытка манипуляции сознанием посторонних и дешевая театральность выглядела как минимум глупо и вульгарно. Глядя на женщину внизу вверх, я внезапно задал себе вопрос: а что собственно меня так привлекло в ней, кроме возможности жаркого перепиха? Но я и в той жизни особой разборчивостью не отличался, так что на первый раз простительно. Только вот, похоже, что больше у меня любовниц, которые ниже меня по происхождению, не будет, спасибо тебе, Марта, за то, что повысила мою собственную самооценку и воспитала разборчивость.

— Что же вы стоите внизу, проходите, ваше высочество, вы всегда желанный гость в моем доме, — она протянула ко мне руки, до этого прижатые у груди. На Румянцева Марта не смотрела.