Его голос звучал так буднично, но в нем сразу же послышалось предупреждение. Чтобы нам с Сапроновым сразу расхотелось тоже «расслабиться»… Иначе Контуженный вернется, и научит какой-нибудь стрельбе из положения типа «застала вас рота снежков на сеновале с девкой прям в процессе. Кто девку изображать будет?»

Сержант оставил нас с Максом наедине и пошел в сторону Черных. Пулеметчик устало на меня посмотрел и лишь одними губами прошептал: «Он не Контуженный… Он конченный! Я чуть не сдох.»

Я понимал, что у меня должность все-таки полегче, но расслабляться было нельзя.

— Давай, братан. Чем больше мы отдыхаем, тем меньше у нас шансов реально стать демонами, — усмехнулся я, хлопнув товарища по плечу, — Так что, храни тебя Луна, надо стрелять.

— И ты туда же! — простонал Сапронов, усаживаясь за станок поудобнее, — Ты тоже, Егорыч, конченный…

Глава 10

Наказание

'Оказывается, что из ста бывших в прошлом вахмистров

по крайней мере девяносто пять были повешены

за растрату и воровство.'

[Начальник штаба Второго Батальона

Гвардии Майор Демцов]

Четвертый день Белой луны. 18:30

Казарма разведроты.

Как оказалось, ленты, что я тащил на стрельбы, были всего лишь утренней нормой по отстрелу — так сказать, прелюдией. Поэтому после плотного обеда и получаса валяния на кроватях мы вновь поперлись на пункт выдачи боеприпасов, где нагрузились по самое «не могу».

Контуженный, как назло, позаботился, чтоб мы взяли побольше, и каждый в нашем отделении тащил на плече пулеметную ленту на сто патронов. Выходило, что помимо моих четырех лент и Максовой, у нас было дополнительно ещё пять соток.

А вот Михайлова пощадили. Он снайпер, ему и так приходится для его крупнокалиберной дуры таскать — какое совпадение! — крупнокалиберные патроны.

Тридцать второй калибр — это страшно. Это практически двенадцать с половиной миллиметров, в то время как штатные ружья были под восемь миллиметров. Собственно, из-за этой разницы ему и приходилось нести больше всех патронов — в отличие от него, у нас с остальными стрелками патроны были взаимозаменяемы.

Остальные бойцы вполне могли дербанить наши с Максом ленты для пополнения собственного боеприпаса. Естественно, в случае поломки пулемета… Ну, а я мог мародерить, снаряжая пустые пулеметные ленты патронами, снятыми с павших товарищей.

И если с утра мы с Сапроном, так сказать, всего лишь познакомились с вверенным нам оружием, то после обеда-то уже стреляли по полной. Конечно же, под присмотром Контуженного.

Он рвал нам ленты на куски по десять-двенадцать патронов и всё, что мы делали — это учились отсекать эти очереди. Из-за усталости у меня не получалось прокручивать десятку за секунду, так что очередь летела дольше отмерянного инструктором, но, судя по его довольной роже, он чего-то подобного от нас и ожидал.

В итоге со стрельбища мы вернулись к самому ужину. Я, видя, что Макс уже конкретно задолбался, помог ему тащить пулемет, разобранный на части. Он тащил само тело, мне же досталась тренога.

Перед комнатой хранения мы собрали его обратно и сдали. Благо хоть, магострелы не загрязняются. Всё, что от нас требовалось — это протереть его тряпочкой от песка и грязи перед возращением на стойку в оружейке.

— Фу-у-ух, — Макс плюхнулся на кровать, звякнув парой бутылок с соком.

На ужин мы решили не идти. После таких тренировок в горле стоял противный привкус дыма, и на еду смотреть было тошно.