Однако, видя, что никакой Снежной колдуньи на корабле нет, она ещё сильнее принялась размахивать ручищами, и ручищи её разрослись метров на десять, она подталкивала чудищ к кораблю и вопила:

– Скорее – на борт! Догоним дерзновенных! Накажем их примерно!

Чудища подчинялись ей, и вот стали карабкаться на борта. Вот палуба заполнилась – Яга взобралась последней, и заняла место у руля – она быстро смекнула, что здесь к чему, дёрнула рычаг, и вот корабль, загудев сильнее прежнего, начал подъём. При этом те из чудищ, которые могли только ходить, и ненавидели всех летающих, завопили в ужасе и гневе, принялись размахивать своими конечностям, требовать, чтобы их высадили на землю.

Яга высматривала ступу.

Ага! Вот – увидела! Сначала вырвалась из завесы туч фигурка некоего старика, а потом и ступа за ним метнулась, приноровилась к его падению, руки встретились, подхватили – в это мгновенье Яга замедлила движение корабля, заорала на чудищ:

– Ну, и что ж вы стоите, остолопы окаянные?! Прыгайте на них – хватайте!

И действительно – нашлось несколько таких отчаянных чудищ, которым хотелось выслужиться перед Ягой, и они прыгнули – Ярослав вовремя отдёрнулся метлой – ступа отдёрнулась и чудища полетели вниз, на направленные в них словно пики, вершины деревьев.

Тут Яга пришла в такую ярость, что решилась хоть и ступу расколоть – лишь бы только изничтожить их, и она рванула рычаг до предела, так что корабль буквально взвился в небо.

За мгновенье до этого старец Дубрав приметил, что прямо над их головами пелена туч начинает стремительно выгибаться вниз, к земле – уже хлестнуло оттуда смертоносное сияние снежной бури – Старец проговорил не терпящим возражение голосом:

– В сторону. Быстро.

Ярослав что было сил махнул метлой – ступа, перекувырнувшись в воздухе, отскочила, встречный ветрило едва не вышиб их – но по крайней мере это их уберегло. На том месте, где были они до этого за мгновенье, с огромной скоростью, подымая волны ледяного воздуха пронёсся корабль бурь, а навстречу ему, из тучевой завесы, наполненная ледяной ненавистью, вся сотканная из плотнейшего льда, вырвалась Снежная Колдунья, в ярости своей разросшаяся едва ли не больше самого корабля. Ни Яга, ни Снежная Колдунья не успели ни остановиться, ни развернуться.

Треск! Грохот! Столкновение двух громад! Воздух наполнился смертоносными ледяными иглами; и, хотя ступа отлетела уже на значительное расстояние, одна из этих игл впилась в её борт, пронзила насквозь, так что повезло ещё, что не задело ничьей ноги, а ступа покрылась трещинами, и стала падать к земле.

– Ну, вот и налетались. – мрачно проговорил Ярослав.

И Снежная Колдунья, и корабль со всеми чудищами и Ягой слиплись в бесформенную ледовую глыбу, устремились к земле.

Спустя несколько мгновений произошло столкновение – земля вздрогнула, а глыба раскололась на тысячи обломков. И долго ещё вспоминали эту ночь жители окрестных деревень – приговаривали: «Вот нам ночь Большого Полнолуния выдалась – ночь так ночь – так нечисть вопила, что едва наши дома не поломались, и так земля подскакивала, что да ж и изумительно как не раскололась!..»

А пронзённая леденящей иглой ступа всё падала к земле; Ярослав отчаянно взмахивал метлой, всё пытался остановить – ступа вздрагивала, падение замедлялось, но не останавливалось; их несло на окраины поляны, над которой некогда высилась изба Бабы–Яги. Сцепленный со Снежной Колдуньей корабль рухнул неподалёку, и смертоносные ледовые иглы, которые разлетелись от него пронзили не только многие деревья, но и волков – теперь они обледенелыми холмиками виднелись со всех сторон. Также значительное число этих стрел вонзились и в частокол, так что он теперь буквально был утыкан ими, а в некоторых местах, и проломился…

Но вот столкновение! Ступа моментально раскололась, а метла, которую Ярослав выставил в отчаянной попытке хоть немного уменьшить силу удара, с треском переломилась, и таким образом, последнее способное их поднять в воздух средство было сломано.