Джош мог, конечно, поговорить по телефону с Беа, вот только звонить ей раньше меня он стал бы, только если уже откуда-то знал, что я на родах. Хотя вдруг Беа сама ему зачем-то позвонила? Надеюсь, с детьми ничего не случилось…

— В приложение зашел, — объясняет Джош. — Увидел, что ты в больнице.

— Ах да, точно…

После его слов я чувствую себя уязвимой, словно за мной следят, ведь так и есть — Джош следит. Представляю, как он наблюдает сейчас за крошечной иконкой с моей фотографией, которая движется по карте — вот она покидает гараж, вот выезжает на улицу, а он все смотрит и смотрит…

Я спрашиваю Джоша, как прошла игра и во сколько он будет дома. Выясняется, что раньше меня, и поэтому детей от Беа заберет сам. Мы прощаемся, Джош просит сильно не гнать, и я кладу трубку.

Когда проезжаю перекресток, мне приходит сообщение. Знаю, нельзя отвлекаться за рулем на телефон, и все-таки смотрю, кто написал. Снова тот номер с кодом 630, с которого я получала угрозы. Знакомые цифры мгновенно вселяют в меня ужас, и я сворачиваю на парковку возле поля для гольфа. Не могу дальше ехать — руки трясутся, да и хочется внимательно прочитать сообщение. Я вспоминаю про Джоша — сидит, наверное, сейчас, смотрит на карту в приложении и думает, зачем я остановилась.

Сделав глубокий вдох, я настороженно читаю:

Надеюсь, не забыла про меня? Потому что я о тебе помню.

На этот раз в конце стоит другой эмодзи — кричащее в ужасе лицо.

Кейт

Одиннадцать лет назад Май

Приемная доктора Файнголда находится на третьем этаже соседствующего с больницей медицинского центра. Здание центра очень современное — много стекла и естественного освещения. Войдя в вестибюль, мы с Беа решаем не стоять в длинной очереди к лифту, а пойти по лестнице. Идем практически молча, сберегая силы для крутых ступенек, но даже без слов ясно: Беа хочет, чтобы я передумала.

Однако меня не переубедить. Решено — я обязана с ним увидеться.

Мы поднимаемся на третий этаж, проходим по коридору, и когда до кабинета остается совсем немного, Беа не выдерживает.

— Вот на что ты надеешься? — сердится она и останавливает меня за руку, чтобы взглянуть в глаза.

Я никак не могу подобрать нужные слова, поэтому не отвечаю.

Тогда Беа прерывает мое молчание:

— Думаешь, он вдруг возьмет и во всем сознается?

— Нет, конечно, — я качаю головой. — Не думаю.

— Тогда сама спросишь? — не унимается Беа.

— Ну конечно нет, — повторяю я и пытаюсь объяснить, что вовсе не намерена вытягивать из доктора Файнголда признание. Скорее надеюсь на некое предчувствие, на интуицию, которая в случае чего подскажет: да, это он что-то сделал с нашей Мередит.

Приемная возле кабинета не очень большая, но довольно уютная. Девушка-регистратор спрашивает мое имя, подает бумаги и просит пока сесть и немного подождать — медсестра скоро подойдет. Я сажусь и начинаю заполнять формы, вписываю имя, адрес. Тут Беа бросает взгляд на документ и резко толкает меня в бок.

— Ты с ума сошла?! — шепчет она, видя, что я написала свои настоящие данные.

Беа редко на меня злится, а сейчас это и не злость вовсе — у нее в глазах страх. Она боится, что я ввяжусь во что-то, во что не следует, так же как и Мередит. По моему мнению, выдумывать имя и адрес необязательно, вряд ли кто-то здесь будет вдаваться в такие подробности. Очевидно, Беа считает иначе.

— Сходи за новой анкетой! — просит Беа.

Поздно — ровно через секунду открывается дверь и меня вызывает медсестра.