— Вот, — вставая, подаю я документы.

Медсестра приветливо улыбается Беа, видимо полагая, что та останется ждать в приемной. Однако Беа, неожиданно для медсестры, поднимается со стула вслед за мной.

— Что ж, конечно! — говорит девушка. — Вашей подруге тоже можно.

— Спасибо, — говорю я, — а то отец ребенка не смог со мной пойти.

Изо всех сил пытаюсь сохранить спокойствие. Вдох-выдох, вдох-выдох. Пусть мне и кажется, будто все вокруг догадываются, зачем я здесь, ни у доктора Файнголда, ни у кого из его сотрудников все-таки нет причин сомневаться, что я действительно пришла на прием. В их глазах я просто-напросто счастливая будущая мама. Поэтому натягиваю блаженную улыбочку, следую за медсестрой в смотровую и принимаюсь там болтать о беременности, о ребенке, о том, как жду его появления на свет, сыплю вопросами: мол, в семье у нас часто рождаются двойняшки — могут ли и у меня быть? Когда станет ясно?

— Могут, — любезно отвечает медсестра, а затем спрашивает, у кого именно в семье двойня и обрадуемся ли мы с мужем такой новости.

— А как же иначе? — восклицаю я. — Это ведь такое счастье! Всегда хотела большую семью.

— Поверьте, далеко не все бывают рады двойне.

На слове «муж» медсестра бросает взгляд на мою руку. Да, обручального кольца на ней нет, ведь мы с Беа не женаты. Пока. Мы очень надеемся, что однажды у нас в штате все-таки узаконят однополые браки. Нас, конечно, посещала идея пожениться в другом месте — например, в Массачусетсе, — но было бы странно потом вернуться домой и жить с мыслью, что здесь наш брак все равно не признан. Зато я ношу другое кольцо — помолвочное. Оно аккуратное, утонченное: серебряная полоска с изящным узелком. Внимательный глаз заметит, что у Беа точно такое же. Мы выбирали их вместе и пообещали друг другу пожениться сразу, как только появится возможность.

— Возможно, срок у вас еще маленький, чтобы УЗИ показало, многоплодная ли беременность, — объясняет медсестра. — Доктор Файнголд — настоящий профессионал, он разберется.

Она измеряет мне температуру, пульс, давление, задает вопросы, например когда была последняя менструация, — ответ я подготовила заранее, так как знала, что меня об этом спросят. Я называю выдуманную дату, такую, чтобы срок получался совсем небольшой, недель пять-шесть. Затем медсестра просит меня пройти в уборную и подготовить образец мочи.

Вернувшись в кабинет, медсестру я уже не застаю, но замечаю оставленную для меня одноразовую рубашку и переодеваюсь. Теперь остается ждать, когда придет доктор.

— Еще не поздно, — говорит Беа, пока я пристраиваюсь на кресле, глядя на подставки для ног и чувствуя подступающую тошноту.

Я не знаю, как все будет, не знаю, чего ожидать, да и вряд ли мои ожидания имеют значение. Того и гляди медсестра получит результаты анализа, выяснит, что я не беременна, и тогда прием будет окончен, едва начавшись: доктор озвучит грустную новость, я изображу на лице печаль, и мы с Беа уйдем. Тем не менее я успею хотя бы взглянуть на Файнголда, а это уже что-то.

— Мы можем уйти, — продолжает Беа. — Можем отказаться от этой затеи.

— И что скажем? — Будет странно, если мы вдруг возьмем и уйдем.

— Соврем про семейные обстоятельства.

Я не хочу уходить, пока не взгляну на него, не поговорю с ним. Мы так близко к цели.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и отвечаю:

— Мы уйдем уже через несколько минут. Ничего плохого, поверь мне, не случится. Для него я просто очередная беременная женщина. Главное, веди себя естественно, и всё. — Показываю на журналы на столике.