– Он был готов умереть, – сказала Мышка. – Это не одно и то же.

– Одно и то же.

– Нет, – сказала Мышка. – Если бы он хотел умереть, он бы не стал стрелять в тех семерых. Он бы просто стоял не двигаясь и позволил им застрелить себя.

Пенелопа постепенно успокаивалась, но ничего не отвечала.

– Ты могла его спасти? – снова спросила Мышка.

– Может быть, – неохотно призналась Пенелопа.

– Это не ответ, – сказала Мышка. – Ты могла бы спасти его – да или нет?

– Да.

– Как?

– Мне надо было разбить окно в тот момент, когда Малыш выхватывал пистолет. Джимми Колючка отвлекся бы, совсем ненадолго, но Малыш успел бы его убить.

– Тогда почему ты этого не сделала?

– Ему было все равно – жить или умереть.

– Но нам не все равно, – сказала Мышка. – Во‑первых, потому что он был нашим другом, а во‑вторых, потому что он нужен нам для того, чтобы сразиться с оставшимися двумя – теми, что еще не приземлились.

– Они могли бы убить его, – сказала Пенелопа.

– Могли бы? – повторила Мышка.

– В зависимости от того, где бы они стояли.

– Ты могла бы сказать ему, где встать.

– Да какая разница?! – воскликнула Пенелопа. – Он все равно не имеет никакого значения. Я люблю только тебя. – Она бросилась Мышке на худенькую грудь и обвила ее шею руками. – Тебя, и Марианну, и, может быть, еще Черепаху Квази. А он никому не нужен. – Она заплакала. – Скажи, что ты не сердишься на меня, Мышка.

Мышка рассеянно погладила ее светлые волосы и посмотрела через окно на тела, лежавшие на улице.

– Нет, я не сержусь на тебя, Пенелопа, – сказала она встревоженным голосом.

– И ты меня все еще любишь?

– Я всегда буду любить тебя.

– И мы с тобой все еще партнеры, мы всегда будем вместе?

Мышка глубоко вздохнула, все так же рассеянно продолжая гладить светлые волосы Пенелопы.

– Ты не отвечаешь мне, – сказала девочка. Мышка крепко ее обняла, но хранила молчание. На ее лице застыло тревожное выражение.

ГЛАВА 32

Наступила ночь.

Айсберг вытащил на крыльцо кресло‑качалку и устроился в нем с расчетом заметить два оставшихся корабля еще в небе, когда они будут приземляться. Пенелопа заснула, свернувшись калачиком на диване в гостиной, и Черепаха Квази встал на страже ее сна.

Мышка, уже давно беспокойно бродившая по всем комнатам гостиницы, наконец решилась и подошла к Айсбергу.

– Я все думала над тем, что ты тогда сказал, – начала она мягко.

– И?

– Она спасается бегством всю свою жизнь. Она нигде не задержалась настолько, чтобы кто‑нибудь успел ей объяснить разницу между добром и злом.

– Я знаю.

– Она вовсе не злая, – быстро прибавила Мышка. – Она не хочет никому причинять вреда. Она просто еще многого не понимает. – Она помолчала. – Она думала, что оказывает Малышу услугу тем, что дает ему умереть!

– Уверен, что именно так она и считала, – сказал Айсберг. – Но в конечном счете мы имеем только одно – он мертв.

– Ей нужно воспитание, только и всего, – сказала Мышка.

– И ты собираешься этим заняться?

– Я хочу попробовать.

– А что будет, если она не согласится с тем, чему ты будешь ее учить?

– Мне просто придется набраться терпения и объяснять ей, пока она не поймет, – ответила Мышка.