– Все же у нее были оправдания. Как‑никак ее продержали в заключении шестнадцать или семнадцать лет.

– И это, по‑твоему, оправдывает уничтожение целой планеты со всеми на ней живущими и всех ее лун?

– Они не должны были заточать ее, – сказал Малыш. – Из вашего рассказа я понял, что как только они обнаружили ее талант, то сразу же посадили под замок.

– А как бы ты поступил на их месте?

Малыш пожал плечами.

– Не знаю. Поговорил бы с ней, выяснил, какие у нее планы, поискал способ заставить ее на меня работать.

– Ты глупец.

– Откуда известно, что она не собирается использовать свое могущество для того, чтобы приносить добро?

– Кому? Себе или нам?

– Может оказаться, что это одно и то же.

– Такого никогда не случится. Ты допускаешь ту же ошибку, что Тридцать Два и все остальные. Ты думаешь, что раз она выглядит как человек и раз ее родители – люди, то и она должна быть человеком. – Айсберг помолчал. – Малыш, поверь мне, она уже давно перестала им быть, если вообще была когда‑нибудь.

Малыш повернулся на своем кресле лицом к Айсбергу.

– Как вы можете в этом быть уверены?

– Дело в том, что я понимаю, как работает ее разум, по крайней мере в той степени, в какой человек способен это понимать, – ответил Айсберг. – Меня пугает и должно бы до смерти напугать тебя и всех остальных не то, что у нее хватает сил превратить планету в пыль. Черт, наш флот тоже способен это сделать. – Он покивал головой, как бы мысленно соглашаясь с собой, и продолжил: – Нет, меня пугает другое – а что это так, я не сомневаюсь: она сделала это без малейших сожалений и колебаний. За то время, пока она была Пифией, она утратила все связи с людьми, и мы значим для нее не больше, чем песчинка.

– Но все же изначально она была человеком, – упрямо настаивал Малыш. – Вы сами говорили мне, что она была всего лишь запуганной маленькой девочкой, когда вы впервые с ней встретились. Где‑то в глубинах ее подсознания до сих пор должны сохраниться следы человечности.

Айсберг тяжело вздохнул.

– Отлично. Вот ты их и поищешь.

– Обязательно, если мне выпадет такая возможность.

– Надеюсь, тебе повезет, – заметил Айсберг. Он отдал кораблю команду оставить орбиту и покинуть систему Альфы Крепелло. – Я увидел все, что хотел увидеть. Оставаться здесь дольше нет смысла.

– И куда мы теперь? – спросил Малыш.

– Теперь, – сказал Айсберг, помечая на появившейся на голографическом дисплее звездной карте планету где‑то на самом краю Внутренней Границы, – навигационный компьютер должен был проложить туда курс, – мы отправимся на Конфуций VI.

– Никогда не слышал о такой планете.

– Это отвратительная маленькая планета на самом краю Границы.

– И зачем мы туда летим?

– Затем, что там обычно можно купить нужную информацию.

– А что за информация нас интересует? – спросил Малыш, не отводивший взгляда от голо‑графического дисплея до тех пор, пока изображение на нем полностью не погасло.

– Мы попытаемся найти ниточку того клубка, который приведет нас к Пророчице.

– Пророчице? – удивленно воскликнул Малыш. – Это какая‑то темная личность на Границе?

– Может быть.

– Может быть? – повторил Малыш. – Вы думаете, что ею может оказаться Пенелопа Бейли?

– Не знаю, – ответил Айсберг. – Именно это я и собираюсь выяснить.