Непреклонность кондуктора, очевидно, сломила дух леди, и ее спокойная насмешливая личина спала, обнажив нечто гораздо более слабое, слезливое и очень женственное.

– Вы не понимаете. Мне пришлось досрочно уехать с выставки, потому что батюшку разбил удар, а моя бедная матушка – ей так тяжело, так тяжело, что любая тревога, даже самая крошечная, может… ее… – Дрожащий голосок оборвался, и мисс Кавео, поднеся к лицу нежные пальчики, смахнула влагу, блеснувшую в уголках глаз.

– О, ну вот, смотрите, что вы наделали, грубиян вы этакий, – пожурил я Уилтраута. – Ну в самом деле: «Дорогие мама и папа, точка. У меня все хорошо, точка» – сколько это отнимет времени?

– Одна телеграмма – не проблема, капитан, – скромно добавил Моррисон. – И больше пассажиров нет. Почему бы не уважить леди?

Старый предпочел не вмешиваться. Он стоял с отсутствующим видом, словно наблюдал за событиями в телескоп.

– А-а… обратитесь к начальнику станции, – буркнул Уилтраут. – Если у него найдется время отправить ваше сообщение, то и ладно. Но только покороче.

– Благодарю вас. – Мисс Кавео кивнула сперва Уилтрауту, потом Моррисону.

Кивнула она и мне, после чего, уже отойдя, слегка подмигнула.

Как только она оставила нас, дверь с платформы распахнулась снова. Уилтраут вздохнул, издав звук, больше напоминающий рычание, видимо готовясь отшить следующего пассажира, требующего одолжений. Но вошедший явно не соответствовал стандартам «Тихоокеанского экспресса» – разве что его нанимали соскребать с поезда грязь между рейсами.

Это был тучный, с бурундучьими щеками человечек, в одежде настолько измятой, что, похоже, он в жизни не снимал ее, не говоря уже о том, чтобы гладить. Увидев меня со звездой на груди, он расплылся в широчайшей, почти безумной улыбке.

– А-ха! Похоже, сунул нос не в свое дело, топтунчик?

Человечек расхохотался собственной шутке, брюхо у него заколыхалось, полы мятого плаща распахнулись, и под ними блеснуло тусклым металлом нечто приколотое к рубашке.

У него тоже была звезда.

– Ну, может, ты и не знаешь, но ты везучий сукин сын, – сказал он мне, не переставая смеяться. – Последнего железнодорожного сыщика, который попал в лапы к Барсону и Уэлшу, нам пришлось снимать с телеграфного столба.

Полицейский перевел взгляд на Уилтраута, и его безумная веселость приобрела злобный оттенок.

– Но ты-то, пожалуй, еще более везучий, а, кэп? Если работник ЮТ пережил одну встречу с Лютыми, это везение. Но две? Настоящее чудо. Итак! – Он оглушительно хлопнул пухлыми ладошками. – Говорят, на сей раз вы мертвяков привезли.

– Давайте покончим с этим поскорее, – кислым тоном проговорил Уилтраут и, едва не сбив человечка с ног, вышел на платформу.

– Значит, вы шериф?.. – спросил Густав, когда и остальные потянулись за кондуктором.

– Констебль Лек Ривс, гордость и отрада Карлина, штат Невада.

– Ну да, ну да, – пробормотал Старый, явно сомневаясь, что констебль способен пробудить подобные чувства.

Прежде чем мы вышли, я украдкой оглянулся на мисс Кавео, надеясь, что она тоже посмотрит в мою сторону.