Кип широким жестом руки обвел Сэмюэла, остальных проводников и кухонную обслугу.

– Все мы. На паровозе были другие работники: машиниста и кочегара меняют примерно каждые восемь часов. И в вагоне «Уэллс Фарго» ехал не Моррисон, а другой курьер. А в остальном все те же люди.

– И что тогда случилось?

– Я мало что видел, – неохотно признался Кип, пожав плечами. – Честно говоря… ну, в тот раз я сам в сортире спрятался.

– Не волнуйся, парень, – подмигнул ему я. – Смешно, только если прячется Уилтраут.

– Я вам скажу, что́ в тот раз было по-другому, – вмешался Сэмюэл. – Налетчики и в самом деле ограбили поезд. Подтащили Уилтраута к вагону с деньгами, приставили к виску ствол и велели курьеру открывать – а не то… И отвалили с богатой добычей, или не очень – это смотря кому верить.

Брат задумчиво нахмурился.

– Странно, что они не попробовали повторить номер. Они же взяли Кипа. Почему бы не воспользоваться заложником, чтобы надавить на Моррисона?

– Барсон сказал, что они явились со светским визитом, – напомнил я. – Объявить о награде за головы Кроу, Паулесса и членов правления ЮТ.

– Угу, – встрял Кип. – Похоже, просто хотели сделать объявление.

– Но его никто не услышит, – возразил Старый. – У нас приказ не говорить ничего газетчикам.

– О, все равно слух разнесется. И очень быстро, – заявил Сэмюэл с уверенностью капеллана, зачитывающего стих из Евангелия. – Держать что-то в секрете в ЮТ – все равно что носить воду в решете.

Густав медленно кивнул и зашарил по карманам.

– Ладно. Осталось еще два вопроса. Во-первых, не приходилось ли вам видеть что-нибудь подобное? – Он вытащил маленькую фарфоровую мисочку, которую мы нашли вечером в пустыне. Сэмюэл и Кип посмотрели на нее, потом друг на друга, словно задаваясь вопросом, не слишком ли сильно Оги Уэлш приложил моего братца по голове.

– Нет, – хором сказали они.

Старый согласно хмыкнул, словно и не ожидал другого ответа, и убрал вещицу в карман.

После этого он вытащил клок золотистых волос и бросил на стол кудрями вверх.

– А это?

Челюсть у Кипа отвалилась так низко и так резко, что едва не оказалась на столе рядом с париком. Сэмюэл, с другой стороны, сразу понял, что перед ним. Он коротко хмыкнул и взял накладку.

– Таких-то я сколько угодно видел. Даже приходилось помогать нескольким джентльменам прикреплять их к голове. – Он бросил накладку на стол. – Но эту не узнаю́. Может, надо мистера Хорнера спросить о ней. Думаю, у него глаз наметан на такие вещи.

– А это еще почему? – удивился я.

– О, разве можно сплетничать о пассажирах, – ухмыльнулся проводник и провел рукой по своим тронутым сединой волосам, как будто поправляя вихор.

Я кивнул и улыбнулся: до меня наконец дошло, почему прическа Хорнера так скособочилась после того, как он залез к себе на полку.