– Ладно, – вздохнул Густав и приоткрыл окно, впустив внутрь струйку холодного ночного воздуха. – Но ты бы хоть уточнил немного, что именно хочешь узнать.

– Я бы уточнил, но вопросов столько, что до утра можно спрашивать.

Старый расстегнул ремень с кобурой, положил его на пол, а потом подошел к раковине и, открыв кран, сунул под него голову.

– Почему бы не начать с Карлина? – Я плюхнулся на пол; сиденье в тесной каморке было только одно. – Чем ты там занимался… ну, пока не бросился под поезд.

– Всяким разным, – ответил Густав, вытираясь. – Вопросы задавал в основном.

Он взглянул на свое отражение в зеркале над раковиной, и увиденное ему, похоже, не понравилось. Да и кому бы понравилось: братишка был так бледен, что со своими ярко-рыжими усами и шевелюрой напоминал красно-белую карамель. Розовыми на лице остались только царапины и кровоподтеки.

Старый еще побрызгал водой себе на лицо, но не смог смыть очевидную нам обоим крайнюю усталость.

– Поговорил с машинистом и кочегаром. – Брат прислонился к стене и медленно сполз вниз, пока не уперся задницей в пол между раковиной и унитазом. – Выяснил, что именно они видели из кабины во время так называемого ограбления. Но они мало что заметили. Остановились, увидев завал на путях, и один из банды запрыгнул к ним и держал на мушке все время. Налетчик был в маске, одежде для верховой езды и весь в пыли.

– Ну а как, по-твоему, должен быть одет грабитель поездов? – спросил я, стаскивая один за другим сапоги. – В вечернее платье с жемчугами?

Старый с тоской посмотрел на сапоги на своих раскинутых по полу ногах, явно желая избавиться от них, но сомневаясь, что достанет мочи справиться со столь монументальной задачей.

– Сам подумай. – Крякнув от боли, он выпрямил спину и ухватился обеими руками за правый сапог, как за извалявшуюся в масле свинью, готовую с визгом ускользнуть в любой момент, и раздраженно дернул, не прекращая говорить: – Парень, который запрыгнул в кабину, явно не вылез из ящика. А значит, мы так и не нашли никого, кто видел бы того безбилетника.

– А разве Моррисон не сказал, что бандиты подошли к вагону и говорили с ним? Может, кто-то из тех был чертиком из коробочки.

– Но зачем Барсону и Уэлшу прятать кого-то в ящике с кирпичами, чтобы их приспешник просто вылез оттуда и потрепался с курьером? – Густав наконец освободился от правого сапога и вступил в смертельную схватку с левым. – Лютым вполне хватило бы людей, чтобы передать свое послание, – тем более, судя по всему, кто-то из железнодорожников или пассажиров с ними заодно. А тот малый из ящика… как ни посмотрю, не могу понять, зачем он им был нужен.

– Но если безбилетник не работал на Барсона и Уэлша, то какого черта ему прятаться в ящике?

– Не имею ни малейшего понятия. Я пытался просто анализировать данные, как сделал бы мистер Холмс. Но эти проклятые данные заплетены в такой крендель, что теперь и мозги не распутать.

Старый стянул второй сапог и, обессиленный, привалился к стене.