– Глазам не верю, – буркнул я, хотя поверил мгновенно: откровение брата было как удар под дых. – Значит, железная дорога тебе не в новинку? Все эти годы мы не вылезали из прерии, везде только верхом… но вовсе не потому, что ты ненавидишь поезда. Просто тебя укачивает.

Старый молча смотрел на меня, явно взвешивая первый пришедший в голову вариант: послать меня куда подальше. Но в то же время в глазах у него читалась усталость: ему давно осточертело хранить свой секрет.

– Боже, Густав, – выдохнул я. – Ты мне врал.

– Неправды я не говорил.

Я уставился на брата в изумлении, словно у него вдруг выросли рога или он ткнул меня вилами в бок.

– Ага, так вот, значит, твое оправдание: ты не лгал, а просто позволил мне самостоятельно сделать выводы? Теоретизировать, не имея всех данных, как сказал бы твой любимый мистер Сноб. Я-то, как дурак, думал, что ты верен своим принципам, а на деле ты верен только своему капризному брюху. – Я с отвращением покачал головой. – Сколько лишних миль верхом. Сколько дней на солнцепеке и ночей на морозе. А лишних волдырей от седла на заднице! И ты даже не удосужился объяснить мне почему.

– Ты прав, Отто. Просто… я… ну…

Густав зажмурился, и было видно, что он шарит в темной кладовке у себя в голове, куда прячут то, что хотят затолкать подальше. На секунду мне показалось, что он выкопает оттуда какую-то глубоко похороненную истину. Но когда Старый выпрямился, расправил плечи и открыл глаза, я понял, что раскопки закончены.

– Да, нам есть о чем поговорить, согласен. Как брат с братом. Но это подождет. – Он постучал пальцем по бляхе, висевшей у него прямо поверх сердца, словно щит. – На первом месте сейчас вот это.

– Да неужели? – Я взглянул на свою звезду – тусклую, запыленную. Жалкую. И все же способную придавать некоторым чувство невероятной важности. – Значит, вот что для тебя на первом месте?

Старый то ли не понял, о чем я, то ли сделал вид, что не понял.

– Когда где-то рядом бродит убийца? Само собой, – отрубил он.

– Ну что ж. – Я поднялся с пола и снял свою бляху. – Раз эти жестянки так много для тебя значат, так почему не навесить сразу две? – Я кинул звезду на колени Густаву. – С меня хватит игры в полицейских.

Подхватив сапоги, я повернулся к брату спиной и шагнул к двери, но она захлопнулась прямо у меня перед носом. И в туалете появился кое-кто еще.

Или, скорее, что-то еще. Нечто темное, гадкое и ужасно свирепое.

Это была змея не меньше трех футов в длину, аспидно-черная, как душа банкира, за исключением белой каемки вокруг ощеренной пасти. Тварь подняла голову и раскачивалась из стороны в сторону, пробуя воздух длинным темным языком.

– Хрень господня! – вскрикнул я.

Змея не ответила. Она распахнула пасть еще шире и бросилась ко мне.

Глава двадцать третья. Змеиные глаза, или Змея нацеливается на нас, и я бросаю полотенце на ринг

Зубы рептилии впились в мой левый сапог.