— Ты уж прости нас великодушно, твоя княжеская милость, — с другой стороны уронил голову на грудь Пэлто. — За все прости.

— Да полно вам! — Гут растрепала пуще прежнего обе макушки — русую и темную. — Потерявши голову… — и осекалась. Отстранилась. — Кто с вами? Кто этот мальчик?

— То не мальчик…

— Галь, ваша милость! — радостно отчитался Галь. — Меня дяденьки гномы послали дорогу показать. Я короткий путь знаю — из Ущелья в Столицу.

— Вот беда-то! — всплеснула руками княжна, а Галю другого знака и не потребовалось — тут же оказался рядом, голову подставил. И щедрая длань княжеская огладила жесткий короткий ежик темных волос. Фард с Пэлто могли бы поклясться, что услышали низкое утробное урчание. — Бедный малыш… Вот ни за что же пропадешь! И я помочь не смогу… — тут Гуттияра горестно вздохнула.

— Ваша милость… — неловко начал Фард. — Уж коли все одно мы покойники — так, может, расскажете нам все, как оно есть.

— Расскажу! — кивнула княжна. Убрала руки от мальчика-дракона, от чего тот обиженно засопел. — Только уговор один. Я — Гут. Хромоножка Гут. Как прежде.

Фард с Пэлто удивленно переглянулись. А потом дружно кивнули.

— Ну, садись, что ли… Гут. Да рассказывай.

Все четверо устроились у сырой холодной стены. Зеленый бархат княжеского платья распустился четырехлистником на грубо вытесанном каменном полу. И под низкими сводами из серого камня тихо зажурчал голос Хромоножки Гут из рода князей Гневичей-Полесских.

* * *

Хотите верьте, хотите — нет. Хотите смейтесь, а хоть бы и плачьте. Но все одно — правда такова, что истинным владыкой Полесья был меч. Да-да, тот самый, что когда-то принес из-за Синих гор туманный ястреб. И с тех пор только меч решал, кому сидеть на троне в Белой зале.

Меч всегда выбирал лучшего. И часто так случалось, что это бывал сын ушедшего в мир предков правителя. Иногда племянник. А когда и внук. Но всегда это был именно тот, кто нужен был Полесью в то время. Меч не ошибался с выбором. Никогда.

— А как же он волю свою изъявлял?

— Вот ты нетерпеливый, — улыбнулась Гут и сжала ладонь Фарда с каменными мозолями. — Слушай дальше.

Со смертью правителя уходил и меч. Уходил в иной мир. В мир свой, волшебный. Туда, откуда пришли все чудеса в Полесье и весь прочий человечий мир. Уходил меч ненадолго. И через две или три седмицы он являл себя истинному наследнику власти и будущему правителю Полесья. Являл себя во сне.

— Гвоздь мне в ладонь… — простонал Фард. — Я-то тут каким боком?! О князьях я только от старосты и слыхал!

Пэлто опасливо и с уважением покосился на односельчанина. И лишь Галь по-прежнему не очень понимал, что происходит. Или делал вид, что не понимал. Но слушал со вниманием. Уши чуть ли не торчком.

Меч являл во сне место, где его можно найти. И всегда это было место особое. Чтобы попасть туда, наследник должен был преодолеть свой самый большой страх. Это было последнее испытание — на право зваться Правителем Полесья.

После смерти Годвина меч не являлся долго. Гаттар с каждым утром мрачнел все больше. Не было у покойного Годвина ни племянников, ни внуков, ни даже внучатых племянников — чтобы достигли того возраста, в каком можно взять на себя бремя власти государственной. Только сын и дочь — близнецы. По всему так выходило, что быть следующим Правителем сыну — Гаттару. А меч все не приходил и не приходил. Горюч-камень в Белой зале пустовал. Шла уже четвертая седмица.