— Не спится, сестрица? — Гаттар пришел, разумеется, не один. Он боялся один — заметно было. Среди вошедших были и те, кто служил еще их отцу — Годвину. Хмурил брови Даргмир — воевода войска княжеского. Но Гут не могла отвести взгляда от другого лица. А он ухмылялся ей глумливо кривым ртом. Черонозор. Эх, кабы не он…

— Не ложилась еще, брат мой, — ответила Гут сухо. Кивнула кратко на поклоны.

— Вот и славно! — вольно прошел брат в светелку девичью. Нарочито вольно — то ли как брат. А то ли и как супруг. Будущий. — А я с вестями к вам, сестрица. С добрыми вестями.

Руку от поцелуя отнимать не стала — силы берегла для другого. Сердцем чуяла — удар главный впереди. Но отвращение от касания губ едва удалось внутри удержать.

— Внимаю вам, брат мой, — нарочно употребила старинную формулу. И нарочно отошла к окну и села в кресло с высокой спиной. Только ей дозволялось сидеть в присутствии Правителя. А, может так статься, что и не дозволялось. Но ей уже об этом нет нужды печься.

Гаттар поморщился. Стоять пред сидящей сестрой явно ему было не по нраву, но делать нечего. Приосанился.

— С превеликой радостью спешу сообщить вам, любимая сестра наша Гуттияра, что реликвия рода нашего, меч наш достославный Гневинг нынче вечером вернулся в Столицу!

Верно она сделал, что села — ноги бы не удержали.

— Как?!

— Как и положено! — ухмыльнулся совсем не по-княжески Гаттар Отважный. — До́лжно быть мечу княжескому в нашем доме — и вернулся он! Теперь обретается в Горюч-камне, в Белой зале, как и повелось со времен предков наших.

— Но… кто?! — молвила княжна едва слышно.

— Какие-то оборванцы, — пожал плечами князь. — Наш друг… — Гаттар положил руку на плечо Чернозору, Даргмир при этом заметно нахмурил лоб. — Наш верный друг и слуга Чернозор упредил нас заранее. И мы быстро нашли тех, кто посягнул на Гневинг. Всех троих заперли в темнице. Завтра разбираться будем.

Троих? ТРОИХ?!

— Я желаю видеть их, — Гут не заметила, как поднялась. И не видела сама, как величава была в тот миг. И многим показалось, что вернулся владыка Годвин — только в женском обличье.

— Как пожелаете, сестрица, — словно бы и не растерялся такой просьбе Гаттар. — Ежели не поздно вам — так препроводим. Со всем почтением. В виде нашего особого… к вам… — выдохнул жарко в ухо: — … расположения.

Воевода Драгмир нахмурился еще сильнее.

* * *

С противным, так, что зубы заныли, скрипом, отворилась дверь темницы. Пэлто вжал голову в плечи. Не стали ждать утра. Эх, не видать в последний раз им солнышка…

А тут и само солнце к ним пожаловало. И охнуть не успели — лишь на ноги только подняться — как солнце обогрело, обняло их двумя руками за две шеи непутевые. И шептало горестно и радостно одновременно:

— Ну, зачем? Зачем?! И что вам у гномов не сиделось?!

И мельник, и кузнец замерли под рукой княжеской — но рукой ласковой, женской, нежной. Замерли они все трое. Лишь Галь топтался нетерпеливо неподалеку — видно, ему тоже ласки княжеской ох как хотелось.

— Да что же вы… — шептала княжна, едва не сведя лбы Фарда и Пэлто вместе и обнимая их тонкими руками… — Я же нарочно ушла — чтобы удар отвести от вас. Да как же вы меч-то не уберегли…

— Меч нас привел в столицу, ваша княжеская светлость, — склонил особенно лохматую после встречи с княжескими дружинниками голову Фард.