Я побоялся спрашивать, кто была та леди, хотя и подозревал, что ответ мне известен.

— Но это не доказывает, что она была готова предложить вам за нее двадцать тысяч, — сказал я.

— О да, она бы предложила, — ответил Рексал. — Эта миссис Трентам предложила бы все, что угодно, только бы не дать сэру Чарлзу прибрать к рукам те магазины.

— Прямо как в романах Скотта, — заметил я, вновь стараясь избегать слова «почему?».

— О да, видите ли, Трумперы и Трентамы уже давно вцепились друг другу в горло. Ей все еще принадлежит многоквартирный дом в самом центре Челси-террас. И это единственное, что не дает ему возвести там свой великий мавзолей, вот так. Более того, когда она пыталась купить 1-е строение на Челси-террас, Чарли полностью переиграл ее. Никогда не видел ничего подобного в жизни.

— Но это, должно быть, происходило совсем давно. Поразительно, как люди могут столько лет враждовать друг с другом.

— Вы правы, насколько мне известно, эта вражда началась еще в двадцатые годы, когда ее щеголь-сын гулял с мисс Сэлмон.

Я задержал дыхание.

— Нет, миссис Трентам не одобряла этого, нам всем в «Мушкетере» было понятно. А потом, когда сын уезжает в Индию, девица Сэлмон неожиданно для всех выходит замуж за Чарли. Но на этом тайна не кончается.

— Не кончается?

— Нет конечно, — подтвердил Рексал. — Потому что до сегодняшнего дня никто из нас так и не знает, кто отец.

— Отец?

Рексал засомневался.

— Я зашел слишком далеко. Больше я не скажу ничего.

— Удивительно, что такое далекое прошлое до сих пор кого-то затрагивает, — сделал я последнюю попытку, прежде чем осушить свой стакан.

— Да, действительно, — сказал Рексал. — Для меня это тоже всегда оставалось загадкой. Но лучше этого не обсуждать. Ну, а теперь я должен закрываться, сэр, иначе мне не поздоровится от властей.

— Конечно, конечно. А мне пора возвращаться к своим баранам.

Прежде чем отправиться в Кембридж, я, сидя в машине, тщательно записал каждое слово, сказанное владельцем трактира. Во время долгой поездки назад я сопоставлял полученные сведения и пытался выстроить их в определенном порядке. Хотя Рексал и снабдил меня кое-какой новой информацией, вопросов, требовавших ответа, у меня стало еще больше. Единственное, что я увозил с собой из паба, была уверенность в том, что теперь я, наверное, уже не остановлюсь.

На следующее утро я решил вернуться в министерство обороны и узнать у опытной секретарши сэра Горация, как можно получить сведения о служившем когда-то офицере.

— Фамилия? — спросила строгая женщина средних лет, все еще забиравшая волосы в пучок, как это делали в войну.

— Гай Трентам, — ответил я.

— Звание и полк?

— Капитан, королевский фузилерный, как мне кажется.

Она исчезла за закрытой дверью и появилась только через пятнадцать минут с тощей коричневой папкой в руках. Вынув из нее единственный лист, она громко прочла:

— Капитан Гай Трентам. Награжден Военным крестом. Принимал участие в первой мировой войне. В дальнейшем проходил службу в Индии. Ушел в отставку с военной службы в 1922 году. Объяснения не представлены. Адрес отсутствует.

— Вы гений, — воскликнул я и, прежде чем отправиться назад в Кембридж, поцеловал ее в лоб, вызвав у нее полное оцепенение.

Чем больше я узнавал, тем больше мне не хватало сведений, и к тому времени я вновь оказался в тупике.