— Я перейду прямо к делу, — продолжал он. — Одним из моих клиентов был покойный сэр Раймонд Хардкасл. — Бекки удивилась, почему он никогда не упоминал об этом прежде, и уже собиралась возмутиться, когда Баверсток поспешно добавил: — Но спешу заверить, что миссис Трентам не является и никогда не являлась клиентом этой фирмы.

Бекки не стала скрывать своего облегчения.

— Должен сказать также, что я имел честь служить сэру Раймонду на протяжении тридцати лет и фактически считал себя не только его юридическим советником, но к концу его жизни и близким другом тоже. В дальнейшем, когда вы услышите все, что я хочу сказать, эта информация может оказаться уместной.

Бекки кивнула, все еще ожидая, когда Баверсток перейдет к делу.

— За несколько лет до своей смерти, — продолжал адвокат, — сэр Раймонд составил завещание. В нем он поделил доход от своего имущества между своими дочерями — доход, который значительно возрос после его смерти, должен я заметить, благодаря расчетливому вложению капитала с его стороны. Старшей из них была мисс Ами Хардкасл, а младшей, как вы знаете, является миссис Джеральд Трентам. Доход от имущества был вполне достаточным для того, чтобы обеспечить им условия жизни, к которым они привыкли при жизни отца. Однако…

«Доберется ли он когда-нибудь до существа дела?» — думала про себя Бекки.

— …сэр Раймонд мудро рассудил, что дивиденды от акций, которые он вложил в фирму своих главных конкурентов, должны оставаться нетронутыми. Видите ли, леди Трумпер, сэр Раймонд считал, что среди членов его семьи нет достойного преемника, способного заменить его на посту председателя фирмы Хардкаслов. Ни одну из своих дочерей и ни одного из внуков, на которых я остановлюсь позднее, он не считал способными руководить открытой акционерной компанией.

Адвокат снял очки, протер их платком, который вынул из верхнего кармана пиджака, и критически осмотрел линзы, прежде чем снова вернуться к делу.

— Сэр Раймонд, таким образом, не тешил себя иллюзиями в отношении своих родных и близких. Его старшая дочь, Ами, была мягкой и застенчивой дамой, которая самоотверженно ухаживала за ним все последние годы. После смерти сэра Раймонда она переехала из дома Хардкаслов в маленький отель на побережье, где и скончалась в прошлом году.

Свою младшую дочь, Этель Трентам, — продолжал он, — сэр Раймонд считал, как бы тут помягче выразиться, утратившей чувство реальности и порвавшей со своими корнями. Как бы там ни было, я знаю, что особенно его огорчало отсутствие у него сына, поэтому, когда родился Гай, все его надежды на будущее были связаны с ним. С этого дня он ничего не жалел для него. Впоследствии он обвинял себя в его падении. Эту ошибку он не стал повторять с рождением Найджела, к которому он не питал ни привязанности, ни уважения.

Однако нашей фирме было поручено держать сэра Раймонда в курсе всего происходившего с членами его семьи. Поэтому, когда капитан Трентам несколько неожиданно подал в отставку с военной службы в 1922 году, нас попросили постараться выяснить подлинную причину его ухода из полка. Сэр Раймонд, конечно же, не поверил рассказу своей дочери о выгодном месте на австралийской бирже скота и одно время даже намеревался направить меня в Австралию для выяснения обстоятельств. Затем Гай умер.

Бекки хотелось подзавести Баверстока, как граммофон, и перевести его на более высокую скорость, но она была уверена, что никакие ее слова не заставят его ускорить свой темп.

— В результате расследования, — продолжал Баверсток, — мы пришли к убеждению — и здесь, леди Трумпер, я должен извиниться, если буду не совсем деликатен, — что отцом вашего ребенка является Гай Трентам, а не Чарлз Трумпер.

Бекки склонила голову, и Баверсток еще раз извинился, прежде чем продолжить.