Бекки склонила голову, и Баверсток еще раз извинился, прежде чем продолжить.

— Сэру Раймонду, однако, необходимо было убедиться в том, что Дэниел действительно является его правнуком, и с этой целью он дважды посетил колледж Святого Павла, где учился мальчик.

Бекки смотрела на старого адвоката широко раскрытыми глазами.

— В первом случае он наблюдал за мальчиком во время его выступления в концерте, где тот исполнял Брамса, если я правильно помню, а во второй раз присутствовал во время награждения Дэниела Ньютоновской премией по математике в День основания колледжа. Я уверен, что вы тоже присутствовали в этих случаях. Оба раза сэр Раймонд старался, чтобы мальчик не знал о его присутствии. После второго посещения сэр Раймонд окончательно убедился в том, что Дэниел его правнук. Боюсь, что все мужчины в этой семье отличаются характерным для Хардкаслов подбородком, не говоря уже о привычке переминаться с ноги на ногу в возбужденном состоянии. На следующий день сэр Раймонд соответствующим образом изменил свое завещание.

Адвокат взял со стола бумагу, перевязанную розовой лептой, и медленно развязал ее.

— Я был уполномочен, мадам, зачитать вам соответствующие положения его завещания в любое время по своему усмотрению, но не раньше, чем накануне тридцатилетия Дэниела. Тридцать лет ему исполняется в следующем месяце, если я не ошибаюсь.

Бекки кивнула.

Баверсток медленно развернул неподатливые листы пергамента.

— Я уже объяснил вам, как сэр Раймонд распорядился своим имуществом. Однако после смерти мисс Ами все доходы по процентам от опеки над ним поступают к миссис Трентам, и теперь они составляют почти сорок тысяч фунтов в год. Насколько мне известно, сэр Раймонд ничего не предусматривал для своего старшего внука Гая Трентама, но после его смерти это перестало иметь какое-либо значение. В отношении второго внука, Найджела Трентама, он оставил небольшое распоряжение. А сейчас я приведу вам точные слова сэра Раймонда по поводу его правнука, — сказал он, глядя в завещание. — «Выполнив все другие обязательства и расплатившись по счетам, я оставляю усадьбу и поместье мистеру Дэниелу Трумперу, все доходы от которых начнут поступать к нему после смерти его бабушки, миссис Джеральд Трентам».

Теперь, когда адвокат добрался наконец до сути дела, Бекки сидела, словно пораженная молнией. Не дождавшись ответной реакции, адвокат вновь обратился к лежавшим перед ним бумагам.

— Я считаю необходимым добавить при этом, что мне известно, как было известно и самому сэру Раймонду, о тех страданиях, которые причинены вам со стороны его внука и его дочери, поэтому я должен уведомить вас о том, что, хотя завещанное вашему сыну имущество является значительным, оно не включает ферму в Ашхерсте и дома на Честер-сквер, которые после смерти мужа перешли в собственность к миссис Джеральд Трентам. Не входит в него и пустующий участок земли в центре Челси-террас, который не является частью поместья сэра Раймонда. Однако все остальное, что находилось в его собственности, в конечном итоге будет унаследовано Дэниелом, но не раньше, чем миссис Трентам отправится в иной мир.

— Ей известно все это?

— Да, она была полностью ознакомлена с завещанием своего отца незадолго до его смерти и даже консультировалась с адвокатами по поводу возможности оспорить новые положения, которые были включены сэром Раймондом после его поездок в колледж Святого Павла.

— Обращалась ли она по этому поводу в суд?

— Нет. Напротив, она довольно неожиданно и, должен признаться, необъяснимо для нас распорядилась, чтобы ее адвокаты сняли всякие возражения в связи с этим. Но как бы там ни было, сэр Раймонд довольно недвусмысленным образом говорил, что ни одна из его дочерей не может пользоваться или распоряжаться его капиталом.