Сейчас он, не торопя Голубкова с разговором, налаживал на борту катера какой‑то мудреный аппарат с экраном, крутил ручки настройки.

– Что это? – поинтересовался Голубков.

– Сам посмотри, Константин Дмитриевич, – отозвался Сергей.

Голубков тихо положил весла и перебрался к экрану, на котором виднелся контур речного дна и темные силуэты подлещиков, поклевывавших прикормку.

– Дорого отдал? – поинтересовался Голубков, покачав головой. – Игрушка.

Они заякорились над подводным склоном, и силуэты рыбешек исчезли с тут же зарябившего экрана.

– Тише, ушла рыба, распугали...

– Вернется, – успокоил гостя Сергей, разматывая снасть. – Игрушка, понятное дело, не моя. Мои ребята рыбу бредешком добывают. Не те времена, чтобы удочкой баловаться для успокоения души. А это фирменный эхолот для рыбаков. – Пастухов посмотрел на бирку. – «Лоренс‑Игл» называется. Один из клиентов хранит у меня все снасти и эту игрушку в придачу. Иногда приезжает.

Настроившись на глубину, закрепили в пазах удочки, приготовили подсачик и стали ожидать, поглядывая на экран, когда вернется распуганная рыба.

– О чем предстоит беседа? – в лоб спросил Пастухов.

Голубков, прекрасно понимая, что разговор будет очень нелегким, ответил вопросом на вопрос:

– Сергей Сергеевич, тебе нечего мне сообщить?

– Если в было – я позвонил бы немедленно, – спокойно ответил Пастухов.

– Расстрел Спицы и остальных – ваше дело? – прямо спросил Голубков. – Или ты полагаешь, что это управления не касается?

– Именно так я и полагаю.

– Почему, позволь тебя спросить?

– Потому что до тех пор, пока я не сообщил вам об этом, вы не являетесь соучастниками или укрывателями преступника, – размеренно объяснил Пастухов.

Поплавок его удочки нырнул, Пастухов резко дернул в сторону, а затем, перебирая руками леску и аккуратно укладывая ее на воду, чтобы не запуталась, вытянул подлещика, подхватив его у поверхности подсачиком.

Что ж, такое место для тяжелого разговора позволяло избежать тягостных пауз и в то же время давало возможность для спокойного формулирования фраз.

– Стало быть, осознаешь себя преступником? – спросил Голубков, принимая из его рук рыбу и отправляя ее в садок, привязанный за бортом.

– Юридически, – внес ясность Пастухов.

– "Набат" находится под подозрением в связи с этим происшествием, – сообщил Голубков.

Пастухов принял это к сведению, но упрямо сказал:

– Я не прошу у управления помощи.

– Будешь участвовать в войне против московских гангстеров?

– Почему бы и нет?

– И собираешься ее выиграть?

– Почему бы и нет? – повторил Пастухов.

– Потому что управление этого не позволит. Мы не можем покрывать такие действия в центре Москвы.

– Вот поэтому я и не сообщил ничего в управление.

Тупиковая ситуация. Патовая. Голубков сидел напротив Сергея, переводя взгляд то на поплавок, то на лицо Сергея.

– Давай перейдем к конструктивному разговору, Сергей, – предложил он. – Генерал отдал распоряжение предупредить и то ли наказать, то ли помочь вам. Но я должен предоставить ему разумные объяснения того, что произошло. Он – по должности – не настолько доверяет тебе и твоим людям, чтобы пропустить эту историю мимо внимания.

– Что тут объяснять, Константин Дмитриевич? – удивился Пастухов. – Все предельно ясно. Я, видимо, должен был оставить Боцмана и Муху на прицеле у бандитов, чтобы не скомпрометировать перед управлением свой чистый образ.