Держа одной рукой Дарью за горло, другую он запустил в карман спортивной куртки, вытащил опасную бритву. Дёрнул кистью - из пластикового ложа выскочило плоское лезвие. Вспышка молнии отразилась от стали.

Свин и Кира поднялись на второй этаж, прошли по тёмному коридору мимо кабинета Артура. Вот и дверь в комнату девочки, на которой нарисована фея в розовом воздушном платье и с волшебной палочкой в руке.

Неожиданно Свин застыл. Его глаза стали бессмысленными, зрачки сузились.

- У четырёх черепашек четыре черепашонка, - замогильным голосом произнёс он. - А и Б сидели на трубе... Что осталось? Что осталось?.. У четырёх черепашек четыре черепашонка...

Всё сильнее и сильнее сжимая руку Киры, он открыл дверь. В комнате ветер вздувал занавески, как паруса. Подвешенные под потолком забавные пластмассовые дракончики, кружились на бечёвках, отбрасывая на стены беспокойные тени. Вспышка молнии осветила фигуры мужчины и девочки, сделав их похожими на призраков.

- У четырёх черепашек четыре черепашонка... – Свин тяжело задышал. – Четыре… черепашонка…

Лезвие опасной бритвы блестело в сантиметре от лица Дарьи.

- Не бойся, богатая девочка, - выдыхал сквозь маску Виктор. - Гроза выбрала нас. Тебя и меня. Нужно пройти через боль, нужно что-то отдать, чтобы получить... Это справедливо. Она наградит нас... Я видел её, девочка, видел собственными глазами, и она говорила со мной... Это был не сон, я видел и слышал её наяву. И ты тоже увидишь Грозу...

На миг он ослабил хватку и Дарья, каким-то образом найдя в себе силы, лихорадочно зашарила рукой по стене. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Через мгновенье, она ударила Виктора в живот пластиковой шумовкой. "Оружие" согнулось, не причинив вреда, но Виктор всё же отпрянул от неожиданности.

И этого хватило, чтобы Дарья, жадно хватая ртом воздух, бросилась к ножу. Адреналин закипел в крови, пульс стучал в висках в бешеном ритме.

- Твою мать! - заорал Виктор, перекричав грохот грома. - Никогда не сдаёшься, да?! - он взмахнул бритвой и двинулся к Дарье, отшвырнув стоящий на пути стул. - Нет, вы с мужем точно из разного теста!

Дарья подбежала к стойке возле раковины, схватила нож, которым утром нарезала овощи, готовясь к Полянкиному дню. Повернулась к Виктору, оскалившись и сжимая оружие в дрожащей руке. Перед глазами плясали чёрные точки, в голове, как заезженная пластинка, звучала единственная мысль: "Гроза привела беду!"

Виктор всплеснул руками.

- Ну надо же! Решила устроить небольшой форс-мажорчик? Смело, ничего не скажешь! И что теперь, а?

Дарья смотрела ему в глаза. Ей казалось, что за маской скрывается морда зверя. Медленно, шаг за шагом, она начала продвигаться к дверному проёму, пальцы на рукоятке ножа побелели от напряжения.

Виктор вздохнул.

- Не стоило тебе всё усложнять. Ох, не стоило…

Он положил бритву на стол, шагнул к Дарье, с небрежной лёгкостью схватил её за запястье и вывернул руку. Нож с лязгом упал на пол. Дарья скривилась от боли, но сдаваться не собиралась, ведь были ещё ногти! Из её груди вырвался вопль. Она скрючила пальцы: ещё миг, и ногти вонзятся в глаза это мрази...

Но Виктор опять оказался быстрее: его кулак безжалостно врезался в висок Дарье. Она охнула, ноги подкосились, комната перед глазами закружилась, и сознание полетело в пропасть со скоростью метеора.

- Не стоило всё усложнять, девочка! - прохрипел Виктор и ударил ещё раз. – Не стоило…

Несколько секунд он глядел на потерявшую сознание Дарью, после чего взял со стола бритву, опустился на колени и, затаив дыхание, вырезал на лбу женщины "молнию", наподобие той, что рисуют на электрических щитках.