|
Возможно, он не ожидал, что я так легко отдам ему запись допроса — не случайно же прихватил с собой своего Синида. С другой стороны, на месте Лоэнгрина я не стал бы обострять ситуацию. Игра, призом в которой служит «ящик Пандоры», неотвратимо приближается к эндшпилю; и тратить силы и время на разборки с бестолковыми миротворцами, которые даже тринадцатилетнего подростка не в состоянии удержать за решеткой, по меньшей мере неразумно. Я делаю вид, что обрадован сменой тона (на самом деле меня больше устроило бы, если бы он топал ногами и грозился сгноить меня в тюрьме, однако такого подарка от Лоэнгрина, похоже, не дождешься). Излагаю краткое содержание нашей с Ардианом беседы, играя роль все той же ридинг-программы. Фаулер терпеливо выслушивает до конца, потом спрашивает: — С чего вы взяли, капитан, что парень не водил вас за нос? Это странный вопрос. Каждый допрашиваемый пытается хоть в чем-то обмануть дознавателя — это аксиома. Я удивленно гляжу на Лоэнгрина. — Вы уверены, что вытрясли из мальчишки имя его настоящего нанимателя, — терпеливо объясняет тот. — Василис Хризопулос по кличке Скандербег, так? А что, если это неправда? — Майор, — говорю я, — в таких делах, понятно, никаких гарантий быть не может. Однако версия со Скандербегом представляется мне вполне правдоподобной… — А мне — нет, — перебивает меня Фаулер. — Хризопулос — грек, православный. Более того, по нашим данным, он один из теневых лидеров Фронта освобождения Северной Греции. А Джеронимо Патрини, убийц которого вы так бездарно упустили, получил заказ на «ящик Пандоры» от людей самого Хаддара, фанатичного мусульманина и врага православных. — Уверены? — спрашиваю я, воспользовавшись крохотной паузой. Фаулер снисходительно усмехается. — Так считал покойный майор Шараби. А сигурими в подобных вопросах ошибается крайне редко. Что верно, то верно. Сигурими, как мы полагаем, контролируют потоки контрабанды и наркотрафика с территории доброго десятка стран; неудивительно, что их информаторы знают почти все. Я глубокомысленно киваю. Объяснять Лоэнгрину, что я уже давно отработал этот след, излишне. Албания — это страна, где все обманывают всех. Хаддар действительно нанял синьора Патрини, что не помешало людям Скандербега перехватить заказ, кинуть Хаддара и расправиться с итальянским контрабандистом руками киллера-подростка. К сожалению (а может, к счастью), сотрудник спецкомитета по борьбе с терроризмом в такое вряд ли поверит — для него все зло мира сконцентрировано в мусульманских террористах-фанатиках. Представить себе, что великий и ужасный Хаддар, палач Приштины (кстати, он действительно угробил там три тысячи сербов, частично — собственными руками), оказался в ситуации вора, у которого другой вор украл дубинку, Фаулер просто не в состоянии. — Возможно, кстати, люди Хаддара используют его втемную, — добавляет Лоэнгрин. — Каким образом? Что интересного он может сообщить Хаддару? — Его могли перевербовать. Он же наемный убийца, не так ли? Представьте, что его наняли, чтобы он убил своего босса. Если «ящик» и вправду у Скандербега, это дает людям Хаддара прекрасную возможность восстановить справедливость. Лоэнгрин, безусловно, неприятный тип, но мозги у него варят здорово. Такая простая идея почему-то не приходила мне в голову. Я вспоминаю странное чувство, которое не давало мне покоя во время допроса: будто бы Хачкай скрывает от меня нечто очень и очень важное. |
