|
Я не посвящаю Фаулера в свои соображения. Зачем? У каждого своя голова на плечах. — Теперь вы понимаете, капитан, чем может обернуться побег вашего мальчишки? — Лоэнгрин недобро щурит пшеничную бровь. — Если, конечно, это был побег. — Чем же? — недоумеваю я. Мне и вправду интересно. — Он сообщит своим хозяевам о том, что мы ищем «ящик Пандоры», Мы лишимся преимущества внезапности. Возможно даже, они успеют вывезти его из Тираны, прежде чем мы замкнем кольцо. — Не беспокойтесь на этот счет, майор. Ему вряд ли поверят. На кого бы он ни работал, сейчас он на плохом счету у своих хозяев. — Это еще почему? — подозрительно спрашивает Фаулер. — Когда вы его поймали, он был в бегах. За ним охотились все кому не лень, включая людей Скандербега, полицию и сигурими. Таким обычно не слишком доверяют, не правда ли? Лоэнгрин хмурится. Вид у него недовольный. Похоже, мне не удалось его убедить. — Джонсон, — командует он, — ждите в коридоре. Разбойник Синид отвечает: «Есть, сэр!» и исчезает из кабинета так быстро, словно боги наделили его даром телепортации. С отчетливым чавканьем закрывается дверь. Еще несколько секунд Фаулер буравит меня взглядом, вызывающим ассоциации со словами «гестапо», «пытки» и «плазменный резак», затем расслабляет лицевые мышцы и улыбается — к моему удивлению, почти дружелюбно. — Капитан, я чую странный запах, — говорит он и поводит своим большим породистым носом. — Запах оперативной комбинации. Признавайтесь, вы использовали Хачкая в своих целях, ведь так? Интересно, с чего это он взял, что я должен обязательно отвечать честно? — Разумеется, нет! Майор, пареньку всего лишь тринадцать. Мы никогда не используем в наших оперативных разработках _детей]_ Чистая правда. До сегодняшней ночи — никогда. Однако все когда-то приходится делать в первый раз. Фаулер разочарован. Он обводит взглядом мой скромный кабинет, на мгновение задерживается на треснувшей стеклянной дверце одного из шкафов с файловыми папками, на старый плакат «МЫ ПОМОГАЕМ!», испещренный записями, сделанными маркером. На плакате белозубые и голубоглазые миротворцы подбрасывают к небу смеющихся албанских детей. — Скажите, капитан, — задумчиво произносит он, закончив осмотр, — вам никогда не хотелось работать в каком-нибудь… м-м… более приличном месте? Так, это уже наглость. Понятно, что у небожителей, сидящих по правую руку самого Сёгуна, свои представления о том, какие места считать приличными, но меня этот снобизм бесит. Я трачу одну-две секунды на то, чтобы придумать ответ пообиднее/поостроумнее, но не успеваю открыть рот. — Вы способный офицер, — быстро продолжает Фаулер. — У вас прекрасное образование, хороший послужной список. Я смотрел ваше личное дело. Мне кажется, вы вполне подходите для работы у нас, в спецкомитете. Не обязательно в самом бюрократическом гнезде, а, скажем, в одном из оперативных подразделений. Работа нелегкая, но уж всяко интереснее местной рутины. А деньги вполне приличные. Луис, вы представляете себе, сколько получают люди, работающие на Совет Наций? — Никогда специально не интересовался, — холодно говорю я. — Но, полагаю, немало. — Больше чем вы можете себе представить. |
