|
— Больше чем вы можете себе представить. Больше. Но главное, конечно, не в деньгах. Мы все время на острие удара, на передовой. Я уверен, что вам такая работа придется по душе. — Все возможно, — киваю я. — Вот только мне пока ничего подобного не предлагали. — Считайте, что предложили, — ухмыляется Фаулер. — Я пользуюсь кое-каким влиянием в спецкомитете, так что вопрос о вашей работе будет решен в течение пяти минут. Если, конечно, мы с вами договоримся о сотрудничестве. — Забавно, — говорю я, — майор, вы что, покупаете меня? Его ухмылка становится еще шире. — Естественно, Луис. Вы же всегда называете вещи своими именами, не так ли? — Это облегчает коммуникацию, — объясняю я. — Значит, покупаете. Отлично. И что же вы хотите взамен? — Участия, — немедленно отвечает Лоэнгрин. — Участия в вашей игре, капитан. Вы же наверняка устроили Хачкаю побег в обмен на информацию, которую он будет передавать вам с места событий. Репортаж в прямом эфире, я угадал? Да, голова у этого парня варит что надо. А ведь он еще не успел ознакомиться с записью допроса… — Вы меня переоцениваете, майор, — говорю я скорбным голосом. — У меня действительно были кое-какие виды на Хачкая, но он сбежал, не дав мне расставить силки как следует. Боюсь, что теперь мы о нем долго ничего не услышим… Именно в этот момент соловьиная трель коммуникатора ставит жирную точку на моих наивных потугах ввести Лоэнгрина в заблуждение. Номер, соответствующий этой трели, известен только Хачкаю. А значит, он все-таки вышел на связь. Вовремя, ничего не скажешь. Я медлю, выразительно глядя на Фаулера, но он и не думает выходить из кабинета. В конце концов я протягиваю руку и снимаю трубку. — Лавка Морфея, — произношу я по-албански. — Слушаю вас. — Это Истребитель Гамбургеров, — раздается в трубке голос Ардиана, — мне нужен десяток гамбургеров, а если у вас их два десятка, я и с ними справлюсь. Все верно, пароль именно тот, о котором мы договаривались. Жаль, конечно, что за моим плечом торчит Фаулер, но тут уж ничего не поделаешь. Телефон Хачкая снабжен мощным модулем криптозащиты, ни засечь, ни прослушать его невозможно. Единственный способ узнать, о чем мы говорим, — вырвать у меня трубку или включить функцию громкой связи. Именно так и поступает Лоэнгрин. — Надеюсь, Луис, вы не станете возражать? — с очаровательной улыбкой произносит он, нажимая на кнопку. Меня охватывает мгновенный порыв гнева, и я едва сдерживаюсь, чтобы не отшвырнуть майора к стене. Останавливает меня только воспоминание о том, как Фаулер обрабатывал своим стеком несчастного повара Шарифа. Не потому, что боюсь разделить судьбу поваpa — я уверен, что в честной рукопашной этому паркетному рыцарю против меня не выстоять. Дело в другом: я четко помню, что Лоэнгрин говорил с Шарифом по-английски. Хлестал по лицу стеком, сопровождая экзекуцию короткими, четкими фразами, словно взятыми со страниц учебника Эккерсли. И это дает мне слабую, очень слабую надежду. — Рад тебя слышать, Истребитель, — говорю я, демонстративно не обращая внимания на Лоэнгрина. — Как у тебя дела? — Все в порядке, — отвечает Хачкай. — Я знаю, где мой отец! На холеном лице Фаулера проступает раздражение, и я понимаю, что моя догадка верна: албанского он не знает. |
