|
Проходит минута или две, но капля по-прежнему мерно пульсирует багровым. Штурм заканчивается довольно быстро; наши потери — двое раненых, один убитый, потери противника исчисляются десятками. — Вероятность шестьдесят три процента, — удовлетворенно говорит Рэнкин. — Единственный убитый — наш камикадзе, лже-Шараби. Если он с самого начала ликвидирует тех, кто приставлен к «ящику», мы захватим виллу за пять минут. «Интересно, — думаю я, — кого ты собираешься назначить на эту роль?» Мой план, в котором майора должен был сыграть сержант Ругова, таких ковбойских штучек не предусматривал. Я предполагал, что Ругова будет лишь осуществлять наблюдение за «ящиком» и только в самом крайнем случае попытается воспрепятствовать его активации. Да и то не так, как представляет себе Рэнкин, — ведь оружие у лжемайора наверняка отнимут. Правда, у Руговы черный пояс по дзюдо, но я надеялся, что ему удастся добиться своей цели другими способами. Ну, например, заговорить Скандербега или чем-нибудь его отвлечь. Все равно ведь решающими окажутся какие-то несколько секунд, пока в игру не вступят наши яйцеголовые… Стоп, обрываю я себя, не выдавай желаемое за действительное. Игра уже не твоя, а Лоэнгрина, Ругове не суждено сыграть роль майора сигурими, а штуковина, которую добыли Шумахер и Мицник, так и останется лежать в фургоне. …И Фаулер бросит на штурм виллы батальон полковника Шермана, а потом загнанный в угол Скандербег откроет все-таки «ящик Пандоры», и никакой лже-Шараби не сумеет ему помешать. И батальон миротворцев погибнет в считаные минуты, а потом волна смерти накроет Тирану и пройдет по всей стране. И остановится только тогда, когда Европа превратится в одно гигантское кладбище… Хорошо, что Рэнкин не видит моего лица. — Лейтенант, — говорю я хрипло, — на вашем месте я не стал бы так рисковать. Шестьдесят три процента — это не так уж и много. — Это лучший вариант из всех, которые у нас есть, — надменно произносит Белый Червь. Он снова вынимает свою черную коробочку и быстро стучит по клавишам. — Сейчас задача номер один — отыскать подходящего кандидата на роль камикадзе. Если у вас есть кто-то на примете, капитан… В этот момент мне снова звонит Томаш. — Сэр, — докладывает он, — тут приехал какой-то доктор из Тираны, говорит, что вы договаривались с ним о встрече. Прикажете пустить? Я бросаю быстрый взгляд на Рэнкина, но он всецело поглощен черной коробочкой. — Погодите, сержант, — говорю я. — Я сейчас спущусь. Мне очень не хочется оставлять Белого Червя одного, ведь никто не знает, когда Ардиан снова выйдет на связь, но что-то подсказывает мне, что доктор Бразил может оказаться не менее ценным источником информации, чем молодой Хачкай. — Я покину вас на двадцать минут, — сообщаю я лейтенанту. — Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, прошу вас. Последние слова можно было бы и не произносить — Артур Рэнкин явно не из тех людей, которые привыкли стесняться. Он машинально кивает мне, продолжая в бешеном темпе набирать текст на клавиатуре своего загадочного коммуникатора. Я выхожу из кабинета и быстро спускаюсь во двор. Два полностью снаряженных для автономной вылазки вездехода стоят под маскировочным тентом, там же прячутся от палящих лучей солнца бойцы команды «А». |
