|
Немного поодаль стоит белый фургон, на котором приехали яйцеголовые. Гильермо немедленно подскакивает ко мне и начинает преувеличенно бодро докладывать об исполнении задания. — Отдохни пока, — говорю я, и он мгновенно замолкает. — Мы еще никуда не едем. — В чем дело, Эль Капитано? — обиженно спрашивает Гильермо. Он единственный во всей команде имеет право называть меня так. Мы с ним не только земляки, но и родственники — моя троюродная тетка приходится сводной сестрой его матери. Обижать его мне совсем не хочется, тем более что он и так наверняка зол на меня после утренней выволочки. Я останавливаюсь и, понизив голос, рассказываю ему о неожиданной подножке со стороны майора Фаулера. — Так что же, мы теперь должны сидеть и ждать, пока эта ослиная задница соблаговолит о нас вспомнить? — Нет, парень. — Я пытаюсь вложить в свой голос максимальный заряд уверенности. — Мы постараемся обойти его на повороте и прийти к финишу первыми. Но для этого придется запастись терпением. — Ну, вы у нас командир, Эль Капитано. — Гильермо явно разочарован. — Вам, конечно, виднее. Но мне кажется, раз уж мы раздобыли такую штуку, — он выразительно косится на фургон, — нужно не тянуть, а бить первыми. Победителей не судят, так ведь? Я протягиваю руку и ободряюще хлопаю его по плечу. — Гильермо, поверь, я хочу получить этот чертов «ящик» не меньше тебя. Как только мы будем иметь достаточно информации, чтобы действовать, немедленно отправимся в Тирану. Займись пока погрузкой _штуковины_ во второй «Хамви». И помни — на тебя я рассчитываю особо. Этого оказывается достаточно, чтобы он вновь обрел смысл жизни. Не успеваю я отделаться от Гильермо, как рядом со мной материализуется Томаш. — Сэр, человек, который хочет с вами поговорить, доктор Бразил, ждет на КПП. Я не стал пока выписывать ему пропуск, сэр. — Можешь выписать, только дальше двора его все равно не пускать. На базе повсюду люди Фаулера, а им его видеть ни в коем случае нельзя. — Понял, сэр, — откликается Томаш. — Проводить вас к нему? — Нет, я еще помню, где у нас находится КПП. Возвращайтесь к машине, сержант. Томаш у нас не только главная убойная сила, способная кому хочешь сломать челюсть и пару ребер, но и высококлассный шофер. Албанские дороги, наполовину состоящие из выбоин и рытвин, его не путают — судя по всему, у него на родине трассы немногим лучше, и здесь он чувствует себя в своей тарелке. Доктор Бразил оказывается невысоким плотным человеком с бритым черепом и глубоко посаженными хитрющими глазами. Первое, что он делает, когда я представляюсь и протягиваю ему руку, — вручает мне чек, полученный от шофера такси. Это третий чек, заполненный таксистом, который я вижу за два года службы в Албании. — Сорок пять евро, — вздыхает доктор. — Цены растут с невероятной скоростью, капитан. Я вынимаю портмоне и достаю купюру в пятьдесят евро. — Спасибо, что приехали, доктор. Пойдемте, побеседуем где-нибудь в более подходящем для этого месте. Веду доктора под тент и приглашаю сесть в один из «Хамви». Он явно ошарашен таким приемом, но я не могу рисковать: если его увидит Рэнкин или кто-то из команды Лоэнгрина, с надеждой добраться до «ящика Пандоры» придется проститься навсегда. Атмосфера в салоне «Хамви» вызывает ассоциации с абсолютно черной палаткой, поставленной в самом сердце Сахары, и доктор начинает испуганно озираться — надо полагать, в поисках баллона с кислородом или ящика со льдом. |
