|
Однако это очень непросто. Я полагаю, что террористы, захватившие АЭС под Раджабадом, не до конца разобрались в системе управления своего «ящика» и поэтому банально взорвали его. Кстати, этот факт дает мне основания предполагать, что настоящие создатели «ящика Пандоры» изначально работали вовсе не на террористов. — На кого же тогда? На российскую _оборонку_ , как утверждал «Ньюсуик»? — Не знаю, — раздраженно огрызается доктор Бразил. — Такими вопросами должна заниматься разведка, а не журналисты. Проблема в том, что, если Скандербег не научится управлять «ящиком», ему придется идти по пути парней из «Зеленого Кашмира». А он кто угодно, только не смертник. — И поэтому ему понадобился Ибрагим Хачкай? — Разумеется. В этой стране не так много людей, занимавшихся нанотехнологиями в Сорбонне. Мне, конечно же, следовало догадаться об этом раньше. Еще когда Ардиан впервые упомянул о том, что его отец физик. Стыдно признаться, но меня, видно, подвел снобизм, обычно мне совершенно не свойственный. Для среднестатистического европейца албанский физик — такой же нонсенс, как, например, эскимосская фотомодель. Теперь-то я отчетливо понимаю, что Скандербег, затеяв комбинацию с «ящиком Пандоры», с самого начала делал ставку на лучшего специалиста по высоким технологиям, которого только можно было найти в Тиране. Ардиан стал доверенным киллером Скандербега не из-за своих выдающихся способностей убийцы — просто Хризопулосу был нужен безотказный рычаг давления на его отца. Стоп, думаю я, но ведь это означает, что он задумал операцию как минимум три года назад… Неужели только ради того, чтобы с выгодой перепродать «ящик Пандоры» косовским полевым командирам? — Послушайте, — говорю я, — но тогда получается, что Скандербег преследует какую-то тайную цель. Если бы ему нужно было просто загнать «ящик» подороже, он вполне мог бы обойтись без дипломированного физика. — В самую точку, — удовлетворенно произносит доктор Бразил. — Вы замечательно улавливаете ход моих мыслей. — Предположим, он собирается повторить в Албании то, что «Зеленый Кашмир» устроил в Индии в четырнадцатом году. Но вы говорите, что он не смертник. — Никоим образом, капитан. Хризопулос чрезвычайно жизнелюбив. И он, в отличие, скажем, от Хаддара, совсем не фанатик. Когда доктор произносит имя палача Приштины, я вздрагиваю. — Почему именно Хаддара? — Не знаю. Мне подумалось просто, что если бы такое оружие попало в руки Хаддара, Европе сильно не поздоровилось бы. Я не могу отделаться от впечатления, что сейчас Бразил говорит мне неправду. Похоже, он проговорился случайно и теперь чувствует себя крайне неловко. Делаю зарубку на память — непременно прокачать его по поводу Хаддара — и возвращаюсь к разговору о настоящих целях Скандербега. — Может быть, Ибрагим Хачкай понадобился ему для того, чтобы устроить контролируемый геноцид? Скажем, уничтожить половину населения Тираны по собственному выбору? В этом случае он вполне может диктовать свои условия тем, кто выживет. — Вот-вот! — оживленно подхватывает доктор Бразил. — Но ведь Скандербегу вовсе не обязательно открывать «ящик Пандоры», достаточно, чтобы те, кому он собирается диктовать условия, не сомневались в его способности это сделать. |
