|
— В Северной Африке. Поскольку ты мусульманин, этот лагерь тебе вполне подойдет. — Да говорю же тебе, Луис, я не мусульманин! В мечеть не хожу, Коран не знаю, в Аллаха не верю… Я такой же мусульманин, как и ты! — Ты же сам только что сказал, что ваша семья считалась мусульманской. Пойми, это не имеет никакого значения — тебя никто не станет экзаменовать на знание сур и хадисов, не заставит совершать намаз. Просто нам нужна какая-то законная лазейка, которая позволит вытащить тебя из страны. Здесь сигурими рано или поздно до тебя доберется… Капитан замолчал. Ардиан опустил глаза и стал рассматривать одеяло. Чисто выглаженный, накрахмаленный пододеяльник, только-только из прачечной. Вся палата была чистенькой, свежей, стерильно-белой. — Я тебя вытащу, Арди, — тихо проговорил Мон-тойя. — Обещаю тебе. Может быть, не сразу. Но не смей думать, что тебя предали. Это не так… — Ладно, проехали, — по-прежнему разглядывая одеяло, буркнул Ардиан. — А что будет с Мирой? — За нее не волнуйся. Все думают, что она мертва. Хачкай вздрогнул и посмотрел наконец на капитана. Монтойя улыбался. — Нам удалось убедить следователей сигурими, что ты убил Шараби и взял Джеляльчи в заложницы. А потом, когда вас брали люди Фаулера, ты успел ее застрелить. — И они поверили? Тогда почему вы не сказали, что и меня убили при задержании? Луис вздохнул и взял из корзинки спелую грушу. Посмотрел на нее, снова вздохнул и положил обратно. — Поверь, если бы это было возможно, мы бы это сделали. А в подробности тебе лучше не вникать. Главное — твоя драгоценная Джеляльчи жива и здорова, правда, ей тоже временно придется уехать из Албании. Но она, думаю, будет не против. — А с ней-то мне можно повидаться? Или тоже нельзя, как и с мамой? Монтойя внимательно посмотрел на Ардиана. Потом вытащил из кармана тонкий электронный блокнот и световую ручку. — Ты можешь написать ей письмо. Это все, что я могу позволить тебе сделать. — Но почему, Луис? Лицо Монтойи окаменело. — Ты арестован, Арди. Ты не имеешь права выходить из этой комнаты. Я стараюсь убедить начальство, что тебя нельзя депортировать раньше, чем ты окончательно поправишься, но, если кто-то узнает, что ты выходил, я уже ничего не смогу доказать. Фаулер и так готов съесть тебя с потрохами — из-за тебя он упустил шанс стать спасителем человечества. — А у него бы получилось? — прищурился Ардиан. — Ведь это же ты придумал про электромагнитную пушку, не он? Как бы ваш Фаулер сумел захватить Скандербега? Монтойя тяжело вздохнул. — Что толку рассуждать о том, что могло бы случиться? Арди, ты действительно здорово нам помог, но это не значит, что все твои преступления преданы забвению. Пойми, то, что мы держим тебя здесь, — само по себе грубое нарушение наших правил… — Ну хорошо, мне нельзя выходить… Но Мире-то ко мне можно? Даже в тюрьмах заключенным дают свидания, я сам видел в фильмах! Капитан побарабанил крепкими пальцами по краешку стула. — Знаешь, Арди, давай договоримся так. Ты напишешь ей письмо и попросишь прийти. Если она согласится, я организую вам свидание. Идет? Ардиан молча протянул руку и взял блокнот. Коснулся световым лучом дисплея. И понял, что не знает, о чем писать. |
