– Мэгги хочет, чтобы я попробовал. О'кей. У нас много обезьян. Я могу провести тест с экспериментальной системой доставки.

– С вакцинами или без?

– Я проведу его. – Берг кивнул. – Ты уже давно должен был попробовать этот метод, идиот, подумал Киллгор, но не сказал об этом коллеге. Берг был способным ученым, но не видел ничего дальше своего микроскопа. Ну что ж, никто не совершенен, даже здесь. – Я не хочу очень уж стараться убивать живых существ, Джон. – Берг хотел, чтобы его коллега понял эту точку зрения.

– Я понимаю это, Стив, но взамен каждой убитой нами здесь обезьяны мы спасаем несколько сот тысяч в джунглях. Помни это. И хорошо ухаживай за ними, пока они здесь, – добавил он.

В лаборатории подопытные животные вели идиллическую жизнь в комфортабельных клетках, или, можно сказать, в больших общественных помещениях, пища была обильной, а вода чистой. У обезьян было просторно, стояли псевдодеревья из пластика, по которым они карабкались, температура, как в родной Африке, и никаких хищников. Как в тюрьмах, где держат приговоренных к смерти, зверьки ели обильную и вкусную пищу и в некотором смысле соблюдались их «конституционные права». Однако людям, вроде Стива Берга, все‑таки это не нравилось, какой бы важной и необходимой ни была конечная цель. Киллгор подумал, а уж не оплакивает ли по ночам его друг этих забавных маленьких созданий с карими глазами? Судьба Честера, разумеется, ничуть не затрагивала Берга – за исключением того, что он играл роль канарейки в шахте. Это было более серьезно, чем думал высказавший эту мысль Берг, поэтому нужно ускорить работы над вакциной А.

– Ты прав, – согласился Берг, – но я все‑таки чувствую себя несчастным.

* * *

Самолет прилетел из международного аэропорта Рейли‑Дарэм, что в часе езды от форта Брэгг. «Боинг‑757» совершил посадку при низкой облачности. Моросил мелкий дождь. После посадки авиалайнер начал рулежку, которая продолжалась почти так же долго, как и сам рейс, или так показалось пассажирам, когда они наконец подошли к выходу с американских рейсов в терминале "3" аэропорта Хитроу.

Чавез и Кларк приехали встречать его вместе. Они были в гражданской одежде, и Доминго держал в руке табличку с напечатанным на ней именем – «МЭЛЛОЙ».

Четвертый человек, сошедший с самолета, был одет в форму офицера морской пехоты, включая ремень «Сэм Браун», золотые крылья летчика и четыре с половиной ряда нашивок на форменной рубашке оливкового цвета. Его голубовато‑серые глаза увидели надпись, и он направился к ней, волоча за собой брезентовый мешок.

– Хорошо, что меня встретили, – заметил подполковник Даниэл Мэллой.

– А вы кто, парни?

– Джон Кларк.

– Доминго Чавез. – Они обменялись рукопожатиями. – Есть еще багаж? – спросил Динг.

– Это все, что я успел упаковать. Показывайте дорогу, ребята, – предложил полковник Мэллой.

– Вам помочь? – спросил Чавез у мужчины, который был на шесть дюймов выше и на сорок фунтов тяжелее его.

– Справлюсь, – заверил его офицер морской пехоты. – Куда мы направляемся?

– Нас ждет «вертушка». Автомобиль вон там. – Кларк направился к боковой двери, затем спустился по лестнице к ожидавшему их автомобилю. Шофер взял багаж Мэллоя и бросил его в багажник. Теперь им нужно проехать полмили к вертолету «Пума» британской армии.

Мэллой оглянулся вокруг. Это был паршивый день для полетов, потолок примерно полторы тысячи футов, да и дождь становился сильнее, но полковник не боялся летать. Все трое поднялись через заднюю дверь вертолета.