– Вот как? – спросил Маклин.

Дмитрий подумал о том, насколько разумно продолжить такой разговор.

– Да, он попросил меня организовать такие же акции для «Горайзон Корпорейшн».

– Значит, ты и есть тот парень, который проталкивал операции в Европе?

– Я вступал в контакт с различными людьми и делал предложения, которые они осуществляли, и таким образом, полагаю, у меня на руках кровь как у соучастника операций. Но не следует воспринимать такие проблемы слишком серьезно, верно? Это моя работа, и это было моей работой в течение некоторого времени.

– Ну что ж, тебе повезло, Дмитрий. Именно поэтому ты и находишься здесь, – сказал ему Маклин. – Джон очень лояльно относится к своим людям. Ты, должно быть, хорошо справился с работой.

Попов пожал плечами:

– Возможно. Он никогда не говорил мне, зачем ему требовались подобные операции, но я думаю, это помогло его другу Хенриксену получить консультативный контракт для Олимпийских игр в Сиднее, за которыми я сейчас наблюдаю по телевидению.

– Совершенно верно, – подтвердил Киллгор. – Для нас это было очень важно. – Надо мне тоже посмотреть эти игры, подумал эпидемиолог, они будут последними.

– Но почему?

Они заколебались, услышав прямой вопрос. Врач и инженер посмотрели друг на друга.

Киллгор заговорил первым.

– Дмитрий, как ты относишься к окружающей среде?

– Что ты имеешь в виду? Вот здесь? Она великолепна. Ты научил меня многому во время этих утренних конных прогулок, – ответил русский, тщательно подбирая слова. – Это небо и воздух, прекрасные поля травы и пшеницы. Я никогда не думал о том, каким прекрасным может быть мир. Наверно, потому, что вырос в Москве. – Москва – поразительно грязный город, но они не знали этого.

– Да, но не все такое прекрасное.

– Я знаю это, Джон. В России – ну там, понимаешь, государство не так заботится о природе, как вы, американцы. Они практически погубили всю живность в Каспийском море – оттуда получали черную икру – химическими ядами. А к востоку от Урала есть место, превратившееся в пустыню, – она возникла из‑за работ по созданию атомной бомбы, которые велись там. Я не видел ее, но мне рассказывали. Дорожные знаки говорят вам, что нужно ехать как можно быстрее, чтобы миновать зону радиоактивного заражения.

– Да, но, если мы не проявим осторожность, погибнет вся планета, – заметил Маклин.

– Это будет преступлением, вроде того, которое совершили гитлеровцы, – сказал Попов. – Это работа варваров, не имеющих понятия о цивилизации. Видеокассеты у меня в комнате ясно говорят об этом.

– Как ты относишься к убийству людей, Дмитрий? – задал вопрос Киллгор.

– Это зависит от того, кто эти люди. Существует немало людей, которые заслуживают смерти по той или иной причине. Но у западной культуры существует странное представление, что убивать – это почти всегда плохо. Вы, американцы, не можете даже убить своих преступников, убийц и насильников, не преодолевая множества препятствий, которые ставят на пути различные инстанции. Мне это кажется удивительным.

– А как ты относишься к преступлениям против Природы?

– Не понимаю тебя.

– Ну, поступки, которые наносят вред всей планете, убивают целые виды живых существ, отравляют землю и моря. Как ты относишься к людям, ответственным за это?

– Кирк, это варварские акты, и виновных нужно сурово наказывать. Но как опознать преступников? Может быть, это промышленник, который дает приказ и получает огромную выгоду? Или это рабочий, который делает то, что ему говорят, и ему платят за это?

– Что говорили об этом в Нюрнберге? – спросил Киллгор.