– Не совсем. Я люблю красное мясо ничуть не меньше других. Но предпочитаю лосятину этому таинственному мясу, – продолжал он, с отвращением глядя на то, что лежало на его тарелке.

– Лосятину?

– Да, мясо лося или оленя вапити, самых больших оленей, которых вы когда‑нибудь видели. На хорошем олене вы найдете четыреста или пятьсот фунтов отличного мяса. И хорошая вешалка, к тому же.

– Вешалка?

– Оленьи рога. Кроме того, люблю и медвежатину.

– Это приведет в негодование многих, живущих здесь, – заметил доктор Киллгор, запуская ложку в свой салат.

– Послушай, приятель, охота является основной формой сохранения природы. Если никто не позаботится об этих животных, не на что будет охотиться. Знаешь, это вроде Тедди Рузвельта и Йеллоустоунского национального парка. Если вы хотите понять природу и животных, населяющих ее, то должны стать охотником.

– С этим трудно спорить, – согласился эпидемиолог.

– Может быть, я не отношусь к числу людей, плачущих при виде мертвого кролика. Может быть, я действительно убиваю дичь, но, черт побери, я съедаю все, что убиваю. Я никого не убиваю ради удовольствия. – Впрочем, – добавил он, – это относится только к дичи. Но существует немало невежественных ослов, которых я с удовольствием бы прикончил.

– Именно поэтому мы и находимся здесь, правда? – с улыбкой спросил Маклин.

– Будьте уверены! В мире слишком много людей, уничтожающих природу электрическими зубными щетками, автомобилями и безобразными домами.

– Это я привлек Фостера в Проект, – сказал Марк Уотерхаус. Он был знаком с Маклином уже много лет.

– Ты познакомил его со всеми особенностями Проекта? – спросил Киллгор.

– Да, сэр, и это вполне меня устраивает. Понимаете, мне всегда хотелось жить, как Джим Бриджер или Джедида Смит. Может быть, теперь, через несколько лет, моя мечта осуществится.

– Примерно лет через пять, – сказал Маклин, – если исходить из предсказаний компьютеров.

– Бриджер? Смит? – спросил Попов.

– Это были горцы, – объяснил русскому Ханникатт. – Первые белые люди, поселившиеся на Западе. Легендарные личности – исследователи, охотники, воевали с индейцами.

– С индейцами поступили недостойно.

– Может быть, – признался Ханникатт.

– Когда ты приехал? – спросил Маклин у Уотерхауса.

– Мы приехали сегодня, – ответил Марк. – Комплекс почти полон, верно? – Ему не нравилось жить в тесноте.

– Да, полон, – подтвердил Киллгор. Он тоже не любил тесноту. – Но снаружи по‑прежнему приятно. Вы ездите верхом, мистер Ханникатт?

– А как иначе может человек охотиться на Западе? Я не пользуюсь вездеходами, приятель.

– Итак, вы охотничий гид?

– Да, – кивнул Ханникатт. – Раньше я был геологом и работал в нефтяных компаниях, но отказался от такой работы уже много лет назад. Я устал помогать людям, которые убивают нашу планету, понимаешь?

Еще один «друид», боготворящий деревья, подумал Попов. В этом не было ничего удивительного, хотя этот охотник показался ему многословным и немного напыщенным.

– Но потом, – продолжал охотник, – я понял, что является важным. – В течение нескольких минут он рассказывал присутствующим о коричневых нефтяных пятнах. – Тогда я забрал свои деньги и отказался от такой работы. Мне всегда нравилось охотиться и жить в лесу, так что я построил себе деревянный дом в горах – купил старое ранчо, где много лет разводили скот, и посвятил свою жизнь охоте.