– Это великий поступок – изменить лицо мира, – произнес Попов, глядя на север, где проходил хайвэй.

– Пришлось пойти на это, парень. Если мы не сделаем это, – ну что ж, тогда можно попрощаться со всем миром, Дмитрий. Я не мог допустить, чтобы случилось такое.

– Это ужасно, но я вижу логику твоего положения. Брайтлинг – настоящий гений, он нашел способ решения проблемы, и у него хватило мужества осуществить это на практике. – Попов надеялся, что его голос не звучит слишком снисходительно, но этот Ханникатт был технократом и не принадлежал к числу тех, кто понимает и знает людей.

– Да, – пробормотал Ханникатт, сжимая в губах сигару и поднося к ней огонь зажженной им кухонной спички. Он задул пламя, затем подождал, пока она не станет холодной, и лишь затем бросил ее на землю, приняв, таким образом, меры, чтобы не начать пожара в прерии. – Блестящий ученый. Слава богу, что у него достаточно ресурсов, чтобы осуществить все это. Подготовка Проекта обошлась ему, наверно, почти в миллиард долларов – я имею в виду один этот комплекс, не считая бразильского.

– В Бразилии?

– Да, там построена меньшая версия такого комплекса, к западу от Манауса. Я не бывал там. Дождевые леса не слишком интересуют меня. Я люблю открытые пространства, – объяснил Ханникатт. – А вот африканский вельд, африканские равнины – это нечто иное. Я, пожалуй, слетаю туда и поохочусь.

– Да, мне тоже хотелось бы побывать там, увидеть дикую жизнь Африки, как она живет и процветает под солнцем, – согласился Попов, приняв решение.

– Верно. Добуду льва или даже двух моим «Н&Н» 0,375 калибра. – Ханникатт щелкнул языком, и Джеремия побежал быстрее, легкой рысью, которую Попов попытался имитировать на своей лошади. Он делал это раньше, но теперь обнаружил, что ему трудно попасть в такт свободным движениям Баттермилк. Пришлось сосредоточиться на своем теле, это ему удалось. Он поравнялся с охотником.

– Значит, ты хочешь перестроить эту страну в подобие старого Запада, да? – Хайвей был в двух милях от них, и по нему мчались грузовики со своими трейлерами, освещенными янтарными огнями. Попов надеялся, что там проезжают и автобусы, курсирующие между городами, освещенные так же ярко.

– Это один из шагов, которые мы собираемся предпринять.

– И ты будешь ходить всюду со своим пистолетом?

– Револьвером, Дмитрий, – поправил его Фостер. – Да. Я буду вроде тех парней, о которых читал, буду жить в гармонии с природой. Может быть, найду женщину, разделяющую мои взгляды, построю хороший дом в горах, как это сделал Джеремия Джонсон, но там не будет индейцев племени кроу, которые беспокоили бы меня, – добавил он с ухмылкой.

– Фостер?

Он обернулся.

– Да?

– Можно мне подержать твой револьвер? – спросил русский, моля бога о правильной реакции.

Реакция была положительной.

– Конечно. – Он достал револьвер и передал его Попову, дулом вверх ради безопасности. Попов почувствовал его вес и баланс.

– Он заряжен?

– Нет ничего более бесполезного, чем незаряженный револьвер. Может, ты хочешь выстрелить? Просто отведи курок назад и стреляй, только потяни на себя поводья, – о'кей? – Джеремия привык к выстрелам, а вот твоя лошадь не привыкла.

– Понятно. – Попов взял поводья в левую руку, чтобы удержать Баттермилк, затем вытянул правую руку и взвел курок «кольта», услышав отчетливый тройной щелчок, свойственный этому типу револьвера. Затем он прицелился в геодезический столбик и нажал на спусковой крючок.