– Деметриус, – ответил Попов, вспомнив имя на своей последней оставшейся кредитной карточке. – Джозеф Деметриус, – повторил он, доставая свой бумажник и передавая клерку кредитную карточку. У него был паспорт на это имя в банковском сейфе в Нью‑Йорке, а кредитная карточка содержалась в порядке, на ней было много денег, и он не пользовался ею в течение последних трех месяцев. Клерк думал, что оформляет билет достаточно быстро, но Попову хотелось зайти в мужской туалет, и он старался изо всех сил скрыть свое нетерпение. Именно в этот момент он вспомнил, что в седельной сумке у него лежит заряженный револьвер, от которого нужно избавиться побыстрее.

– О'кей, мистер Деметриус, вот ваш билет на этот рейс, выход 1, а это ваш билет на рейс из Канзас‑Сити. Он отправляется из коридора А‑34, у вас кресло первого класса, 2С. Есть ко мне вопросы, сэр?

– Нет‑нет, спасибо. – Попов взял билеты и сунул в карман. Затем он оглянулся, разыскивая вход в комнату вылета, направился к ней, на мгновение остановился у мусорного контейнера, посмотрел по сторонам, очень осторожно вытащил из седельной сумки огромный револьвер, вытер его и опустил в контейнер. Затем он снова оглянулся по сторонам. Нет, никто в терминале не обратил на него внимания. Он проверил седельные сумки, чтобы убедиться, что в них больше нет ничего подозрительного, но они оказались совершенно пустыми. Удовлетворенный этим, Попов прошел через пункт безопасности, магнитометр которого, к счастью, промолчал, не издав никакого сигнала. Забрав седельные мешки с конвейера, он посмотрел по сторонам и нашел мужской туалет, куда немедленно направился. Через минуту он вышел из него, чувствуя себя гораздо лучше.

Попов обнаружил, что в региональном аэропорте только два выхода на посадку, зато имеется бар, который стал его следующей остановкой. В бумажнике оказалось пятьдесят долларов, и пять из них он заплатил за двойную порцию водки, он проглотил обжигающую жидкость и только после этого прошел сто шагов до выхода на посадку.

Там он передал билет очередному клерку, который направил его к двери. На площадке стоял самолет «Сааб‑340В» с пропеллерами, предназначенный для полетов на короткие расстояния. Попов не летал на таком самолете уже много лет. Но ради того, чтобы улететь отсюда, он согласился бы лететь на самолете, винты которого вращаются от закрученных резиновых лент, как у детских моделей. Попов вскарабкался на борт, через пять минут загудели моторы, и он начал успокаиваться. Тридцать пять минут до Канзас‑Сити, сорок пять минут ожидания и затем полет в Нью‑Йорк на борту «737‑го» в первом классе, где алкоголь подается бесплатно. Но самое главное, он сидел сейчас один на левой стороне самолета, и у него не было разговорчивых соседей. Ему нужно было подумать, подумать очень тщательно и быстро, но не слишком быстро.

Он закрыл глаза, когда самолет начал разбег, рокот двигателей заглушал весь посторонний шум. О'кей, думал он, что ты узнал, и как следует поступить с полученной информацией. Два простых вопроса, но ему нужно найти ответ на первый, прежде чем станет ясно, как ответить на второй. Он едва не начал молиться богу, в существование которого не верил, но вместо этого начал смотреть в иллюминатор на почти темную землю, пока его мозг боролся с мыслями в собственной темноте.

Кларк внезапно проснулся. В Герефорде было три утра, и ему приснился сон, содержание которого скрылось из сознания, подобно облаку дыма, бесформенному и ускользающему. Он знал, что это был неприятный сон, и оценить степень неприятных ощущений он мог только тем, что проснулся, – редкий случай. Тут он почувствовал, что у него дрожат руки, и он не знал почему. Кларк выкинул все из головы, перевернулся на другой бок и закрыл глаза, стараясь уснуть. Сегодня ему предстояло совещание по бюджету «Радуги», проклятие его жизни как командира этой организации.