– Что ты имеешь в виду?

– Что он знал о Проекте?

– Не так уж много. Брайтлинг ведь не посвящал его в подробности, не так ли?

– Нет. О'кей, что было известно Ханникатту?

– Черт побери, Билл, Фостер знал все.

– Тогда предположим, что Попов и Ханникатт отправились вчера вечером на конную прогулку. Затем мы находим Ханникатта мертвым, а Попов исчез. Таким образом, мог Ханникатт рассказать Попову о том, чем занимается Проект?

– Думаю, что мог, – подтвердил Киллгор и кивнул.

– Следовательно, Попов узнает все о Проекте, берет револьвер Фостера, убивает его и исчезает.

– Господи! Ты думаешь, что он мог...

– Да, он мог. Черт возьми, Джон, кто угодно мог.

– Но ему сделана инъекция вакцины В. Я сам ввел ему вакцину!

– Ничего не поделаешь, – заметил Билл Хенриксен. Проклятие, напомнил его мозг.

Вил Гиэринг должен осуществить первую фазу сегодня! Будто он мог забыть об этом.

Нужно немедленно поговорить с Брайтлингом.

Оба доктора Брайтлинг находились в пентхаусе на крыше здания отеля, окна которого выходили на дорожку аэродрома. Теперь там стояли четыре реактивных самолета «Гольфстрим V». Новости, которые принес Хенриксен, не обрадовали их.

– Насколько это опасно? – спросил Джон.

– Потенциально очень опасно, – был вынужден признать Билл.

– Сколько времени осталось?

– Меньше четырех часов, – ответил Хенриксен.

– Попов знает?

– Возможно, но ничего определенного.

– Куда он мог обратиться? – спросила Кэрол Брайтлинг.

– Откуда я знаю, черт побери, – в ЦРУ, может быть, в ФБР. Попов – профессиональный разведчик. Если бы я был на его месте, то обратился бы в Российское посольство в Вашингтоне и все рассказал бы резиденту. Там ему поверят, но часовые пояса и бюрократия действуют в нашу пользу. В КГБ ничего не делается быстро. Там потратят несколько часов, пытаясь переварить полученную от него информацию.

– О'кей. Значит, мы продолжаем первую фазу? – спросил Джон Брайтлинг.

Кивок:

– Думаю, следует продолжать. Я позвоню Вилу Гиэрингу и дам команду приступать.

– А на него можно положиться? – поинтересовался Джон.

– По‑моему, можно, то есть, я хочу сказать, конечно, можно. Он был с нами на протяжении ряда лет. Он часть нашего Проекта. Если бы мы не доверяли ему, то уже давно были бы в тюрьме. Ему ведь известно относительно тестов, проведенных на похищенных людях в Бингхэмтоне.

Джон Брайтлинг откинулся на спинку кресла.

– Ты считаешь, что мы можем не волноваться?

– Да, – решил Хенриксен. – Послушайте, даже в том случае, если все развалится, у нас есть крыша. Мы начинаем вырабатывать вакцину В вместо вакцины А и становимся героями в глазах всего мира. Никто не сможет найти след пропавших людей и связать их исчезновение с нами, если только кто‑то не выдержит и проговорится, а у нас есть методы справиться с этим. Нет никаких вещественных доказательств, что мы замешаны во что‑то противозаконное, – по крайней мере нет ничего, что бы мы не смогли уничтожить за несколько минут.

Эта часть была продумана очень тщательно. Все контейнеры с Шивой находились рядом с газовыми печами как здесь, так и в Бингхэмтоне. Тела подопытных субъектов превращены в пепел. Есть люди, лично знавшие о том, что происходило, но ни один из них не рискнет рассказать об этом, потому что тогда их привлекут к ответственности за массовое убийство, и у каждого будут адвокаты, которые защитят их.