– Это хорошо, – заявил Попов. – Эта операция была отвратительной. Вам приходилось совершать отвратительные поступки во время своей карьеры?

Он кивнул:

– Приходилось.

– Значит, вы понимаете, что я имею в виду?

Только не в том смысле, о котором ты думаешь, приятель, подумал Радуга Шесть, перед тем как ответить.

– Да, полагаю, что понимаю, Дмитрий Аркадьевич.

– Откуда вам известно мое имя? Кто сказал вам?

Ответ удивил его.

– Мы с Сергеем Николаевичем – старые друзья.

– А‑а, – ответил Попов, стараясь держать себя в руках. Его собственное агентство предало его? Неужели такое возможно? Кларк ответил на этот вопрос, словно прочитав его мысли.

– Вот, – сказал Джон, протягивая ему пачку фотокопий. – Руководство очень ценило вас.

– Так уж и ценило, – ответил Попов, пытаясь оправиться от потрясения, вызванного тем, что он держал в руках досье, которое никогда не видел раньше.

– Ничего не поделаешь, мир изменился, не правда ли?

– Недостаточно кардинально.

– У меня к вам вопрос.

– Да?

– Куда делись деньги, которые вы передали Грэди?

– Они в безопасном месте, Джон Кларк. Мои знакомые террористы все стали капиталистами в отношении к наличным деньгам, но благодаря вам те, с которыми я вступил в контакт, больше не нуждаются в деньгах, ведь верно? – задал риторический вопрос русский.

– Ну и жадный же вы, мерзавец, – заметил Кларк со скрытой улыбкой.

Марафон начался точно в назначенное время. Болельщики приветствовали бегунов, пробежавших первый круг по стадиону, затем спортсмены исчезли в туннеле и выбежали на улицы Сиднея, чтобы вернуться на стадион через два с половиной часа. Тем временем события, происходящие во время марафона, передавались для тех, кто остался на стадионе, по огромному табло, а находящиеся в помещениях могли наблюдать за бегом, глядя на экраны многочисленных телевизоров. Машины с подвижными телевизионными передатчиками катились перед вырвавшимися вперед марафонцами. Кениец, Джомо Нюрейри, бежал во главе первой группы. Вплотную за ним следовали Эдвард Фульмер, американец, и Биллем тер Хоост, голландец, практически рядом друг с другом. Они опережали остальных марафонцев метров на десять, когда миновали первую милю.

Вил Гиэринг следил за марафоном по телевидению у себя в гостиничном номере. Одновременно он укладывал вещи. Завтра он арендует аппарат для подводного плавания, сказал себе бывший полковник армии США, и получит огромное удовольствие, ныряя в самом интересном районе мира, сознавая, что заражение океана, причиняющее колоссальный вред такому прекрасному месту планеты, скоро прекратится. Он уложил всю одежду и нижнее белье в два чемодана на колесиках и подкатил их к выходу. Он будет наслаждаться подводным плаванием, пока все невежественные жертвы чумы полетят к себе домой в самые разные страны земного шара, даже не подозревая, что у них внутри и что они распространяют. Интересно, подумал он, сколько человек погибнет в течение первой фазы Проекта. Компьютерные расчеты предсказывали гибель от шести до тридцати миллионов, но, по мнению Гиэринга, эти данные занижены. Чем больше, тем лучше, это очевидно, потому что все население мира будет требовать вакцину А, ускоряя, таким образом, собственную смерть. Вся хитрость этого заключалась в том, что, если медицинские тесты у пациентов, получивших инъекции вакцины, покажут присутствие антител Шивы, это будет объяснено тем, что вакцина А является вакциной с живыми вирусами, о чем следует знать каждому. Вот только эти вирусы несколько более живые, чем думают люди, а когда они догадаются об этом, будет слишком поздно.

В Нью‑Йорке было на десять часов позже, и там, на явочной квартире, сидели Кларк, Попов, Салливэн и Чатэм.