|
Он спустил ноги с топчана и тут хорошо увидел на своем животе фиолетовые клетки и цифры. - А как же мыться? - Только с разрешения врачей. - Удобненькое устройство. Так это что мне - на месяц заготовили? Он пошел к Донцовой. Та сидела в комнате короткофокусных аппаратов и смотрела на просвет большие рентгеновские пленки. Оба аппарата были выключены, обе форточки открыты, и больше не было никого. - Садитесь, - сказала Донцова сухо. Он сел. Она еще продолжала сравнивать две рентгенограммы. Хотя Костоглотов с ней и спорил, но все это была его оборона против излишеств медицины, разработанных в инструкции. А сама Людмила Афанасьевна вызывала у него доверие - не только мужской решительностью, четкими командами в темноте у экрана, и возрастом, и безусловной преданностью работе одной, но больше всего тем, как она с первого дня уверенно щупала контур опухоли и шла точно-точно по нему. О правильности прощупа ему говорила сама опухоль, которая тоже что-то чувствовала. Только больной может оценить, верно ли врач понимает опухоль пальцами. Донцова так щупала его опухоль, что ей и рентген был не нужен. Отложив рентгенограммы и сняв очки, она сказала: - Костоглотов. В вашей истории болезни существенный пробел. Нам нужна точная уверенность в природе вашей первичной опухоли. - Когда Донцова переходила на медицинскую речь, ее манера говорить очень убыстрялась: длинные фразы и термины проскакивали одним дыханием. - То, что вы рассказываете об операции в позапрошлом году, и положение нынешнего метастаза сходятся к нашему диагнозу. Но все-таки не исключаются и другие возможности. А это нам затрудняет лечение. Взять пробу сейчас из вашего метастаза, как вы понимаете, невозможно. - Слава Богу. Я бы и не дал. - Я все-таки не понимаю - почему мы не можем получить стекол с первичным препаратом. Вы-то сами вполне уверены, что гистологический анализ был? - Да, уверен. - Но почему в таком случае вам не объявили результата? - строчила она скороговоркой делового человека. О некоторых словах надо было догадываться. А вот Костоглотов торопиться отвык: - Результата? Такие у нас были бурные события, Людмила Афанасьевна, такая обстановочка, что, честное слово... Просто стыдно было о моей биопсии спрашивать. Тут головы летели. Да я и не понимал, зачем биопсия. - Костоглотов любил, разговаривая с врачами, употреблять их термины. - Вы не понимали, конечно. Но врачи-то должны были понять, что этим не играют. - Вра-чи? Он посмотрел на сединку, которую она не прятала и не закрашивала, охватил собранное деловое выражение ее несколько скуластого лица. Как идет жизнь, что вот сидит перед ним его соотечественница, современница и доброжелатель - и на общем их родном русском языке он не может объяснить ей самых простых вещей. Слишком издалека начинать надо, что ли. Или слишком рано оборвать. - И врачи, Людмила Афанасьевна, ничего поделать не могли. Первый хирург, украинец, который назначил мне операцию и подготовил меня к ней, был взят на этап в самую ночь под операцию. - И что же? - Как что? Увезли. |
