Его слова, полные высокомерия и неуважения, словно ножом разрезали воздух.

Но прежде чем кто-либо успел отреагировать, произошло нечто невероятное. Воздух вокруг нас внезапно стал еще тяжелее, словно наполнился такой тяжелой аурой, которую практик, ниже пика Продвинутой сферы, не способен выдержать. Дышать стало трудно, как будто на грудь давила невидимая рука.

И в этот момент на арене появилась новая фигура. Высокий, статный мужчина с солнечным взглядом.

Одним стремительным движением он оказался рядом с Адрианом и отвесил ему такой подзатыльник, что тот мгновенно рухнул на колени. Затем мужчина медленно, с достоинством подошел к Аргусу, остановившись всего в нескольких шагах от него.

Воздух между двумя могущественными практиками буквально искрил от напряжения. Я видел, как вокруг них начали формироваться крошечные молнии фиолетового цвета, сталкивающиеся с языками золотого пламени. Это зрелище было одновременно прекрасным и ужасающим.

— Прошу простить невежество моего сына, отшельник Аргус, — произнес мужчина, его голос был глубоким и звучным, как удар гонга.

Аргус слегка наклонил голову, принимая извинения.

— Ничего страшного, патриарх Зораг. Молодые часто бывают невежественны. Но я не ожидал, что секта «Фениксов» растеряла свое гостеприимство.

— Наша секта всегда славилась своим гостеприимством, отшельник Аргус. Но даже самые почетные гости должны уважать наши традиции и законы. Вы явились без предупреждения.

— Законы? — Аргус приподнял бровь. — Те самые законы, которые позволяют нарушать слово, данное в сделке двух практиков и нападать на победителя честного поединка?

Зораг стиснул зубы, я видел, как желваки заиграли на его скулах.

— То, что произошло здесь сегодня — досадное недоразумение. Мой сын еще молод и горяч. Он должен научиться контролировать свои эмоции. Его невежественность — мое упущение в воспитании, и он будет наказан по правилам нашей секты.

— Горячность — не оправдание бесчестию, патриарх, — голос Аргуса был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Ваша секта всегда славилась своей честью и достоинством. Неужели вы готовы поставить это под угрозу из-за каприза юнца?

Лицо патриарха Великой секты оставалось непроницаемым, он промедлил лишь мгновение, перед тем как ответить.

— Вы правы, отшельник Аргус. Мой сын поступил неугодно Небу. Уговор есть уговор, и мы его выполним. Практик Джин Ри и девушка могут свободно покинуть нашу территорию. Мы не будем препятствовать и преследовать их.

Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее мое тело, начало отпускать. Кассандра рядом со мной тоже заметно расслабилась, хотя ее рука все еще крепко сжимала мое плечо.

— Однако хочу заметить, что этот уговор касается только нашей секты. Когда отец Кассандры вернется со своей миссии, все может измениться. Он будет волен поступать так, как сочтет нужным. Ведь они семья. А, как вы знаете, семейные узы выше принадлежности к секте. Таковы законы Неба.

— Справедливо, — понимающе кивнул отшельник. — Я рад, что «Фениксы» помнят о Небесных Законах практиков. Это достойно уважения.

С этими словами он повернулся и медленно направился к выходу с арены. Лира, следуя за ним, незаметно сделала жест, призывая нас идти за ними. Я не стал медлить и, поддерживаемый Кассандрой, последовал за отшельником и его ученицей.

Мы уже почти достигли выхода, когда внезапно раздался голос Зорага Тебрила. Его слова, громкие и четкие, эхом разнеслись по всей арене:

— Джин Ри, ты очень похож на своего отца. Но именно это тебя и погубит.

Я застыл на месте, чувствуя, как сердце пропустило удар.