Господи помилуй, подумал Чедвик, насколько же проще иметь дело с обыкновенными людьми, большинство из которых лгут и изворачиваются так же легко, как дышат, чем с этими, с их возвышенными идеалами и непримиримыми убеждениями.

– Вы не замечали, чтобы кто‑нибудь оказывал ей неподобающее внимание? – поинтересовался он.

– Линда – красивая. Ну разумеется, к ней приставали. Пытались клеиться, клинья подбивать.

– Но никто не преуспел?

Таня помедлила.

– Линда уже давно ни с кем не встречалась, – ответила она. – Слушайте, я знаю, что про нас пишут в прессе. В «Ньюс ов зе уорлд», в «Пипл» и прочих помоечных листках. Там нас расписывают как субкультуру наркоманов и сексуальных маньяков. Сплошные оргии и всякие излишества. Ну, кто‑то, может, и такой. Но Линда – нет. Она увлекалась буддизмом, каббалой, йогой, астрологией, картами Таро. Ее интересовало духовное начало. А секс… понимаете… секс для нее не был частью нашей культуры.

– А наркотики?

– Тоже не играли роли. Я не говорю, что она в жизни не выкурила ни одного косяка и не попробовала ни одного колеса. Но все это было недолго. Она шла вперед, развивалась духовно.

– Как я понимаю, вы с ней исполняли музыкальные дуэты?

Таня непонимающе взглянула на него, потом усмехнулась скептически:.

– Исполняли музыкальные дуэты? Мы иногда пели вместе, если вы об атом. В фолк‑клубах, во всяких таких местах.

– Можно мне взглянуть на квартиру Линды?

Таня закусила губу:

– Не знаю. Я не должна бы… То есть…

– Можете пойти туда со мной. Все равно это придется рано или поздно сделать официально.

В конце концов Таня согласилась:

– Ну ладно. У меня есть ключ. Пойдемте.

Она провела его через площадку. Жилище Линды было зеркальным отражением квартиры Тани, обставлено чуть побогаче: на полу лежало два ковра с узором, на стене висело стилизованное изображение человека, сидящего в позе лотоса под деревом, окруженное странными символами. Чедвик узнал знаки зодиака, он видел их в газетных гороскопах, которые читала Джанет. Кроме того, здесь стоял небольшой шкаф, набитый книгами, посвященными мистицизму и поискам духовного пути, и лежали пачки по‑разному пахнущих благовонных палочек. К стене была прислонена акустическая гитара, похожая на ту, которую он видел у Тани.

Комната показалась Чедвику странно безликой, хотя у Линды имелся маленький проигрыватель и рядом с ним высилась кипа пластинок – почти таких же, как у Ивонны, но «Лед Зеппелин» здесь не нашлось. В одном из ящиков стола он отыскал пару писем от ее матери и несколько старых фотографий, где Линда была снята вместе с отцом. Дневников или записных книжек не было, если она что‑то и брала с собой в Бримли, все это исчезло. И вообще тут не было почти никаких бумаг, кроме свидетельства о рождении и сберегательной книжки, из которой явствовало, что у Линды на счете имеется 123 фунта 13 шиллингов 5 пенсов, – по мнению Чедвика, довольно приличная сумма. На самодельный столик Линда водрузила швейную машинку, вокруг лежало несколько рулонов набивной ткани. В маленьком гардеробе висело множество длинных платьев и юбок из материи ярких расцветок.

Он поискал под столиками, попытался обнаружить двойное дно в шкафах и гардеробе, но не нашел ничего, что могло бы служить тайником для хранения наркотиков. Если Таня и догадывалась, что он ищет, она никак это не прокомментировала, – безмолвно стояла, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди.

Что касается провизии, то ее почти не было, как и плиты для готовки, только газовая конфорка рядом с маленькой раковиной. В буфете Чедвик обнаружил шелушеный рис, турецкий горох, мюсли, кунжутную пасту тахини, китайские бобы мунг, а также всевозможные травы и специи.