Чедвик знал, что больше этой ночью не заснет, поэтому сел в постели, взял стакан с водой, который ставил на столик у кровати, и осушил его, а потом пошел наполнить его опять. До рассвета оставалось еще несколько часов. Необходимо заняться чем‑нибудь, что его отвлечет. Чедвик не собирался разгуливать вокруг Кингс‑Кросс в такую пору, поэтому он зажег ночник, достал из дорожной сумки «Отряд «10» из Наварона» Алистера Маклина и поудобнее устроился на подушках. К тому времени, когда бледный отсвет восхода стал ложиться на город, книга уже упала ему на грудь и он негромко похрапывал, погруженный в сон без сновидений.

Глава одиннадцатая

Бэнкс знал, что в деревеньках вроде Линдгарта проще всего разузнать о каком бы то ни было их обитателе, если зайти в местный бар или на почту. Так и вышло: именно Джин Мюррей, сотрудница почтовой конторы (являвшейся одновременно и газетным киоском), направила детектива в сторону последнего коттеджа по левой стороне Дарлингтон‑роуд, сообщив, что «мистер Джонс» живет там уже несколько лет, что он, конечно, чудаковатый, у него явно не все дома, но он вроде бы безобидный и всегда вовремя оплачивает счет за газеты. Джин добавила, что он в общем‑то отшельник и не любит посетителей. Она понятия не имела, в каких занятиях он проводит свои дни, но здесь на него никто не жаловался. Ее дочь Сьюзен прибавила, что гости у него бывают редко, но несколько раз она видела, как приезжают и уезжают автомобили. Описать их она не сумела.

Бэнкс оставил машину на булыжной мостовой возле общинного деревенского луга. Погода сегодня снова была безрадостная, с дождливым ветром, для разнообразия дувшим с востока, каменные крыши домов были темно‑зелеными, точно болота, поросшие мхом. Голые ветви деревьев качались за телевизионными антеннами, а за ними тянулся полинялый задник – грязно‑серое небо, цветом напоминавшее обмывки после грязной посуды.

В дальнем конце деревенского луга, между старой гостиницей «Бургундия» и темной приземистой методистской церковью, узенькая дорожка бежала вниз, к заросшему деревьями ручейку. По обеим его сторонам чередующимися уступами поднимались коттеджики из известняка: когда‑то здесь жили работники, трудившиеся на ферме. Бэнкс постоял перед последним домиком по левой стороне и прислушался: никаких признаков жизни – ни звуков, ни света. Занавески в нижнем этаже задернуты, но в верхнем – открыты, как и окна.

Наконец он постучал в дверь. Ответа не последовало, поэтому он постучался снова, на сей раз громче.

Когда ему уже стало казаться, что дом необитаем, дверь отворилась. На пороге стоял человек весьма необычной внешности. С первого взгляда трудно было определить, Гривз ли это, поскольку Бэнксу пришлось довольствоваться лишь старыми фотографиями «Мэд Хэттерс», когда Гривз был подающей надежды рок‑звездой лет двадцати с небольшим. Теперь, подсчитал Бэнкс, ему должно быть под шестьдесят, но выглядел он куда старше. Сильно ссутулившийся, с обвисшим брюхом, он был одет в черную майку с изображением серебристого «харли‑дэвидсона» и мешковатые джинсы; ни обуви, ни носков на нем не было. Глаза – опухшие и пустые, а иссохшая кожа – бледная и морщинистая. Он либо был лыс, либо регулярно брил голову, что еще больше подчеркивало его выпирающие скулы и пустоту глаз. Бэнксу он показался больным стариком; целые световые годы отделяли его от юного красавчика, которого обожали девушки и который некогда привел в движение механизм успеха «Мэд Хэттерс».

– Я ищу Вика Гривза, – объяснил Бэнкс.