– Я ищу Вика Гривза, – объяснил Бэнкс.

– Сегодня его нет, – ответил незнакомец. Лицо его оставалось равнодушно застывшей маской.

– Вы уверены? – поинтересовался Бэнкс.

Казалось, этот вопрос озадачил старика и даже причинил ему некоторое страдание.

– Он мог бы тут быть. Мог бы, если бы не пытался вернуться домой. Но машина у него сломалась. Колеса не вертятся.

– Простите?

Внезапно старик улыбнулся, показав полный рот гнилых и сломанных зубов, и произнес:

– Он ко мне отношения не имеет.

Затем он повернулся и ушел в дом, оставив дверь нараспашку. В недоумении Бэнкс последовал за ним. Дверь вела прямо в гостиную, точно так же, как в собственном коттедже Бэнкса. Поскольку занавески были закрыты, нижний этаж окутывал полумрак, но даже при этом скудном освещении Бэнкс разглядел, что комната захламлена кипами книг, газет, журналов. В доме слабо попахивало прокисшим молоком и сыром, который слишком надолго вытащили из холодильника, однако с этим запахом смешивался другой, приятнее: оливкового масла, чеснока, каких‑то пряных трав.

Бэнкс направился вслед за стариком в заднюю часть дома, которую занимала кухня, где сквозь замызганные окна проникало чуть больше света, потому что цветастые занавески были задернуты лишь наполовину. Внутри помещение оказалось аккуратным и безупречно чистым, все сковородки и кастрюли сияли на своих крючках, тарелки и чашки сверкали в застекленных буфетах. Возможно, у Гривза и были проблемы с душевным здоровьем – а Бэнкс был уверен, что перед ним все‑таки именно Гривз, – но эти проблемы не мешали ему себя обслуживать, во всяком случае, он явно справлялся с этим лучше, чем большинство знакомых Бэнксу холостяков. Старик стоял к Бэнксу спиной, помешивая что‑то в кастрюле на газовой плите.

– Вы Вик Гривз? – спросил Бэнкс.

Нет ответа.

– Слушайте, – произнес Бэнкс. – Я из полиции. Старший инспектор Бэнкс. Алан, меня зовут Алан. Мне нужно с вами поговорить. Вы Вик Гривз?

Старик повернул голову.

– Алан? – переспросил он, с любопытством глядя на Бэнкса. – Я не знаю никаких Аланов. Я тебя не знаю, ясно?

– Я вам только что объяснил: я сотрудник полиции. Нет, вы меня не знаете.

– Понимаешь, они ведь не собирались вырасти такими высокими, – сообщил старик, отворачиваясь к кастрюле. – Иногда дождь творит чудеса.

– Что?

– Склоны холма его пьют.

Бэнкс попытался расположиться так, чтобы видеть лицо собеседника. Когда тот снова повернул голову и увидел Бэнкса, на лице у него изобразилось удивление.

– Что ты тут делаешь? – спросил он, словно действительно забыл о присутствии Бэнкса.

– Я вам сказал. Я полицейский. Хочу задать вам несколько вопросов о Нике Барбере. Он ведь приходил сюда и разговаривал с вами, верно? Вы помните?

Старик покачал головой, и его лицо на мгновение опечалилось.

– Вик сегодня в лес пошел, – сообщил он.

– Вик Гривз в лесу? – переспросил Бэнкс. – В смысле… вы?

– Нет, – был ответ. – Знаешь, ему надо было добыть кое‑какие штуки для похлебки. Иногда он там бывает, когда хорошая погода. Там спокойно. Ему нравится слушать птиц, смотреть на листья, на грибы.

– Вы живете здесь один?

Тот вздохнул:

– Я лишь прохожу мимо.

– Расскажите мне о Нике Барбере.

Старик прекратил помешивать в кастрюле и повернулся к Бэнксу; лицо у него по‑прежнему было пустое, непроницаемое.

– Кто‑то сюда приходил.

– Это верно. Его звали Ник Барбер.