– А как насчет паба?

– Я туда заглянула, но его там не было, и никто его не видел, так что я вернулась сюда. У меня есть ключи. Я подумала: вдруг с ним что‑то стряслось, вы понимаете, упал с лестницы в темноте, и всё оттого, что я забыла ему показать, где свечи и фонарь.

– А где они? – поинтересовался Бэнкс.

– В коробке на полке над лестницей. – Она медленно покачала головой. – Простите. Как только я увидела его… вы понимаете… как он там лежит… у меня совсем вылетело из головы, зачем я приходила.

– Ничего страшного.

Бэнкс отправил констебля Трэверса за свечами. Вскоре тот вернулся.

– Там на кухне у плиты были спички, сэр, – сообщил он и начал водружать свечи на блюдца и расставлять их на столе в гостиной.

– Так лучше, – одобрил Бэнкс. Он повернулся к миссис Тэннер: – Вы знаете, кто был ваш постоялец? Его имя?

– Ник.

– И все?

– Когда он въехал в прошлую субботу, он зашел и представился, просто сказал, что его зовут Ник.

– Он не дал вам чек с именем и фамилией?

– Он платил наличными.

– Это в порядке вещей?

– Некоторые предпочитают так.

– Он надолго приехал?

– Заплатил за две недели.

Две недели в Йоркширских долинах в конце октября – Бэнксу показалось, что это странный отпускной выбор, но о вкусах не спорят. Возможно, этот Ник был заядлым сельским туристом.

– Как он нашел это место?

– У хозяев есть свой сайт, но не спрашивайте у меня подобности. Я только забочусь об уборке и вообще слежу, чтобы все было в порядке.

– Понимаю, – успокаивающе произнес Бэнкс. – Можете предположить, откуда был этот Ник?

– Нет. Заграничного акцента у него не было, но он явно был не из наших мест. Похоже, откуда‑то с юга.

– Можете еще что‑нибудь о нем рассказать?

– Я его всего один раз и видела, – ответила миссис Тэннер. – С виду он был вполне славный парень.

– Сколько ему было лет, как вам кажется?

– Немного. Что‑нибудь около тридцати пяти. Не очень‑то я разбираюсь в возрасте.

Яркий свет фар проник в окно, и вскоре домик наполнился сотрудниками криминалистического отдела. Почти одновременно с ними приехали Питер Дарби, фотограф, и доктор Гленденинг, патологоанатом министерства внутренних дел. Гленденинг ворчал, что Бэнкс, видно, воображает себе, что для него, Гленденинга, самое лучшее развлечение в пятницу вечерком – возиться с трупами. Бэнкс попросил констебля Трэверса отвести миссис Тэннер домой и побыть с ней. Ее муж, как она сказала, пошел в Иствейл играть в дартс, но скоро должен был вернуться, и она заверила Бэнкса, что отлично побудет одна. Криминалисты быстро расставили свет в гостиной, и, пока Питер Дарби снимал коттедж своим «Пентаксом» и цифровой видеокамерой, Бэнкс наблюдал, как доктор Гленденинг осматривает тело, слегка поворачивая его, чтобы изучить глаза.

– Что можете сообщить, док? – спросил Бэнкс через несколько минут.

Доктор Гленденинг выпрямился и театрально вздохнул:

– Я уже просил вас, Бэнкс. Не называйте меня «док». Это фамильярность.

– Простите, – извинился Бэнкс. Он взглянул на труп. – Знаете, мой пятничный вечер он тоже испортил, так что выкладывайте все, что можете, будет полезно.

– Что ж, начать с того, что он мертв. Можете записать это в свою маленькую книжечку.

– Я подозревал что‑то подобное, – отозвался Бэнкс.