Ивонна упала на колени к его ногам:

– Я думала, они просто арестуют Мак‑Гэррити, и все. Честное слово! Ты же знаешь, я бы не стала тебе причинять неприятности.

– Значит, ты глупее, чем я думал. Слушай, ты извини, но я больше не хочу, чтобы ты приходила. Хотела, не хотела, но вышло так, что из‑за тебя одни проблемы. Еще неизвестно, кто сюда явится следом за тобой.

Сердце у Ивонны забилось сильнее. У нее оставался еще один козырь в рукаве.

– Мак‑Гэррити мне рассказал, что ты встречаешься с другой девушкой. Это правда?

– А если да? – Стив рассмеялся.

– Я думала, мы… ну, то есть… я не…

– Господи, Ивонна, когда же ты повзрослеешь! Ты иногда говоришь как ребенок. Мы оба можем встречаться с кем хотим. Я думал, это с самого начала было понятно..

– Но я не хочу больше ни с кем встречаться, только с тобой.

– На самом деле это означает, что ты не хочешь, чтобы я спал с другими. Нельзя присвоить человека, Ивонна. Ты не можешь контролировать чувства других. – Стив отвернулся. – В общем, я не хочу тебя видеть. У нас все кончилось.

– Но…

– Я серьезно. И на Бэйсуотер‑террас, и на Кэрберри‑плейс тебя тоже больше не ждут. У них тоже был рейд, если ты не в курсе. Народ повязали, и они тобой не очень‑то довольны. Слухом земля полнится, сама знаешь. Система у нас маленькая.

– А что мне надо было делать? Скажи…

– Не надо было ничего делать. Тебе не надо было разевать свою глупую пасть. Неужели было не понятно: если ты приведешь сюда легавых, для нас начнутся проблемы.

– Но он мой отец. Я должна была кому‑то рассказать. Я так расстроилась, Стив, меня трясло. Мак‑Гэррити…

– Я тебе уже говорил, что он безобидный.

– Мне так не показалось.

– Я слышал, ты была под кайфом. Может, это все были игры твоего воображения? А может, ты даже хотела, чтобы он тебя потрогал?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Стив вздохнул:

– Я больше тебе не доверяю, Ивонна. Мы тебе больше не можем доверять.

– Но я тебя люблю, Стив.

– Нет, не любишь. Не глупи. Ты сейчас говоришь не о настоящей любви, а об идиотской романтической ерунде, которая сидит в мозгах у школьниц. Это любовь‑обладание, сплошная ревность и контроль, одни негативные эмоции. Ты еще пока недостаточно взрослая, чтобы понять, что такое настоящая любовь.

Ивонну передернуло от его слов. Ее словно окатили холодной водой.

– А ты сам‑то взрослый?

Он встал:

– Хватит зря тратить время на хрен. Слушай, я больше не хочу с тобой спорить. Почему бы тебе просто не уйти? И не возвращайся.

– Но, Стив…

Стив указал на дверь и повысил голос:

– Уходи! И больше не посылай сюда своего папашу и его дружков‑легавых, а то у тебя будут серьезные неприятности.

Ивонна медленно поднялась на ноги. Стив при ней никогда не вел себя так жестоко и грубо.

– Какие неприятности ты имеешь в виду? – спросила она.

– Неважно. Проваливай на хрен.

Ивонна посмотрела на него. Он так и кипел от ярости. Да, с ним явно незачем разговаривать дальше. Во всяком случае, сегодня днем, а может быть, и вообще никогда. Чувствуя, что, по щекам у нее катятся жгучие слезы, она резко отвернулась от него и вышла.

*

– Главное – не то, что он говорил или делал, шеф, – рассказывала Уинсом, – а какое удовольствие он от этого получал.

Энни кивнула. После работы она угощала Уинсом выпивкой в «Блэк лайоне» рядом с улочкой позади рыночной площади, подальше от всепроникающих глаз и ушей штаб‑квартиры Западного управления.