– Мне не стоило давать обещание, которое я вряд ли смогла бы сдержать, – заметила Энни. – Вся вина целиком на мне. Я должна была съездить к ним сама.

Она помнила, что намеренно не давала Келли Сомс таких обещаний, но чувствовала себя так, словно пообещала.

– Извините, шеф, но вас там не было, а он наслаждался. Смаковал каждую минуту этого действа. Унижал ее. Провоцировал. Он специально не спешил, чтобы растянуть удовольствие. До него так и не дошло, что он поступил неправильно. Может, это как раз хуже всего.

– Понятно, Уинсом. Готова признать, что у сержанта Темплтона есть некоторые проблемы.

– «Некоторые проблемы»? Да он просто садист. И знаете что?

– Что?

Уинсом поерзала в кресле:

– Вы только не смейтесь, но во всем этом было что‑то… сексуальное.

– Сексуальное?

– Да. Не могу объяснить, но его как будто возбуждала власть над ней. Может, я неправильно поняла. Но во всем этом правда было что‑то жуткое, и даже когда девушку тошнило…

– Келли вырвало?

– Да. Я думала, что я вам сказала.

– А как отреагировал Темплтон?

– Продолжал разговор как ни в чем не бывало.

– Ты еще кому‑нибудь об этом рассказывала?

– Нет, шеф. Я бы рассказала суперинтенданту Жервез, если бы думала, что от этого будет прок, но она явно думает, что вокруг задницы Кевина Темплтона – сияние.

– В самом деле? – переспросила Энни, хотя это ее не удивило.

От одного упоминания о Жервез в ней все закипело. Лицемерная корова! Засадила Энни за чтение показаний, хотя эта работа – самое большее для констебля; отпускала шуточки про ее личную жизнь.

– В общем, – продолжила Уинсом, – я этого так не оставлю. В наших правилах не сказано о том, что я должна мириться с таким поведением.

– Это верно, – признала Энни. – Но в жизни редко играют по правилам.

– Играют, если вы согласны с тем, что написано в правилах.

Энни засмеялась:

– И как ты хочешь поступить?

– Да не знаю, – ответила Уинсом. – Наверное, ничего я не смогу поделать. Только вот я больше не хочу даже приближаться к этому психу, а если он попробует, я из него все дерьмо выколочу, так и знайте.

Энни расхохоталась. Последняя фраза так странно прозвучала в устах Уинсом при ее легком ямайском акценте.

– Ты не сможешь его все время избегать, – заметила она. – Конечно, я постараюсь сделать что могу, чтобы вас не ставили с ним в пару, но суперинтендант Жервез, если захочет, сможет отменить мои приказы, а она, похоже, желает копаться в мелочах, не то что суперинтендант Гристорп.

– Мне нравился мистер Гристорп, – призналась Уинсом. – Он был старомодный, вроде моего отца, и иногда я его побаивалась, но он был справедливый и не играл в любимчиков.

Ну, подумала Энни, это не совсем так. Бэнкс явно ходил у Гристорпа в любимчиках, но в целом Уинсом права. Одно дело, когда у тебя есть любимчики, другое – когда это проявляется так откровенно. В намерения Гристорпа не входило строить свою маленькую империю, вербовать сторонников и настраивать сотрудников друг против друга – так, как это, судя по всему, делает Жервез. И в личную жизнь своих людей он не лез. Он наверняка знал про ее историю с Бэнксом, но ничего не говорил, по крайней мере ей. Она предположила, что он, возможно, предостерегал Бэнкса, но, если и так, это не сказалось на ее отношениях с Аланом ни на работе, ни вне ее.