– Действительно интересно! Дальше.

– Это практически всё, – сообщил Чедвик. – Вчера мы весь день допрашивали тех, кого нашли в этих трех домах и кто был знаком с Мак‑Гэррити. Он явно знал жертву.

– Насколько близко?

– Никаких доказательств близких отношений нет, а судя по тому, что мне удалось выяснить о Линде Лофтхаус, такие отношения у них вряд ли могли быть. Но он ее знал.

– Что‑нибудь еще?

– Все сходятся на том, что он чудной. Они часто не понимали, о чем он говорит, и у него была привычка играть пружинным ножом с черепаховой рукояткой.

– Почему они его терпели?

– Если вы спрашиваете мое мнение, сэр, то я думаю, что ради наркотиков. Наши ребята отыскали в доме на Кэрберри‑плейс пять унций конопляной смолы, они были спрятаны в газовом счетчике. Видимо, замок на нем был взломан. Мы считаем, что эта смола принадлежит Мак‑Гэррити.

– Он, значит, еще и газовую компанию надувал?

Чедвик улыбнулся:

– Прожженный тип. В наркоотделе считают, что он – дилер среднего звена: время от времени покупает по нескольку унций и делит их на порции стоимостью в фунт каждая. Вероятно, для этого‑то он и использовал свой нож.

– Значит, юнцы с ним уживались?

– Да, сэр. Он тоже был на фестивале, и те, с кем он туда ходил, утверждают, что он почти все время бродил в толпе сам по себе. Никто не может сказать, где он находился, когда произошло убийство.

Маккаллен выбил трубку в пепельницу и спросил:

– А нож?

– Пока не нашли, сэр.

– Жаль.

– Да. Возможно, это совпадение: Мак‑Гэррити мог потерять свой нож примерно в то же время, когда молодую женщину зарезали таким же, – но мы выходили на суд и с менее вескими уликами.

– Ну да. И иногда проигрывали дело.

– Судья привлек его по обвинению в распространении. Нет постоянного места жительства, а значит, никакого освобождения под залог ему не светит. Он в нашем распоряжении.

– Тогда уж постарайся составить нормальное обвинение в убийстве, но не зацикливайся, Стэн. Не забывай о другом парне, на которого ты точил зубы.

– Рик Хейс? Мы продолжаем им заниматься.

– Хорошо. И вот что, Стэн… Найдите нож. Это сильно поможет.

*

Бэнкс знал, что некоторые люди не любят уезжать далеко от тех мест, где выросли; Саймон Брэдли был как раз из таких. Он сказал, что за время работы его несколько раз переводили в Саффолк, Кумбрию и Ноттингем, но в конце концов он вернулся в Лидс, и, после того как в двухтысячном году он в возрасте пятидесяти шести лет вышел в отставку в звании суперинтенданта транспортной полиции, они с женой поселились в славном отдельном каменном домике в Хэдингли, совсем рядом с Шоу‑Лейн. Он рассказал Бэнксу, что это буквально в двух шагах от тех мест, где он вырос, – от более непритязательного Минвуда. За высокими зелеными воротами был ухоженный сад – гордость и радость его жены, как сообщил Брэдли. А гордостью и радостью Брэдли, как выяснилось, служила его небольшая библиотека. На полках, высящихся от пола до потолка, он хранил свое собрание первых изданий детективов и триллеров: Дик Фрэнсис, Иэн Флеминг, Лен Дэйтон, Рут Ренделл, П. Д. Джеймс, Колин Декстер. Именно здесь, около полок, они с Бэнксом уселись, попивая кофе, и стали говорить о юных годах Брэдли, проведенных в Бразертон‑хаусе. Сидя в этой мирной, обставленной книгами комнате, Бэнкс не мог поверить, что совсем рядом – Гайд‑парк, где жил один из террористов‑самоубийц, устроивших летние лондонские взрывы.

– Я был молодой, – начал Брэдли, – в шестьдесят девятом мне было двадцать пять, но я никогда не принадлежал к тому пресловутому поколению.