– Что ж, Гристорп ушел, пришла Жервез, – заключила Энни, – и нам придется с ней как‑то уживаться. – Она посмотрела на часы. Водка у нее еще оставалась. – Побегу‑ка я, Уинсом, пока не превысила дозу, еще чуть‑чуть – и это случится.

– Можете переночевать у меня, если хотите. – Уинсом отвела глаза. – Простите, шеф, я не хочу показаться нахальной… Ну да, вы инспектор и все такое, вы мой начальник, но у меня есть свободная комната. Полезно иногда обсудить работу не на работе. И не знаю, как вы, но я чувствую, что меня уже развезло.

Энни немного подумала.

– А! Какого черта! – произнесла она, допивая. – Я закажу еще.

– Нет‑нет, сидите. Моя очередь.

Энни наблюдала, как Уинсом идет к бару: высокая, изящная, длинноногая ямайская красотка, о которой она знает… В общем‑то не так уж много она о ней знает. Если уж на то пошло, вдруг пришло ей в голову, она не так‑то много знает даже о Бэнксе. Глядя на девушку, она мысленно улыбнулась. Забавно будет, если она заночует у Уинсом, а суперинтендант Жервез об этом пронюхает. Интересно, что эта унылая корова тогда устроит? – подумала Энни.

22 сентября 1969 года, понедельник

– Но у нас нет реальных улик, Стэн, – возразил старший суперинтендант Маккаллен.

Было утро понедельника. Они сидели в кабинете начальника, дождь брызгал на стекла, замутняя вид. Чедвик провел рукой по волосам. Он это предвидел, всю ночь не спал, думал. Он не хотел вовлекать в расследование Ивонну, вот в чем была главная трудность. Синяка у нее на руке было достаточно, чтобы предъявить Мак‑Гэррити обвинение в нанесении телесных повреждений, однако в этом случае он бы уже ничем не сумел помочь дочери. Она и без того была расстроена, и он не хотел вытаскивать ее на процесс. Откровенно говоря, ему, помимо всего прочего, не хотелось, чтобы причуды дочери бросили тень на его репутацию. Он решил, что сумеет и без нее выстроить убедительное обвинение, которое он и изложил Маккаллену аккуратно и обдуманно.

– Во‑первых, он уже сидел, – сообщил Чедвик.

Маккаллен поднял бровь:

– Вот как?

– Самый недавний срок – за хранение запрещенного препарата, а именно ЛСД. В ноябре шестьдесят седьмого.

– Только хранение?

– Они считают, что он спустил дурь в унитаз, когда заслышал их приближение. Правда, к несчастью для него, еще две дозы остались у него в кармане.

– Ты говоришь – самый недавний?

– Да. Другой срок поинтереснее. Март пятьдесят восьмого.

– Сколько ему тогда было?

– Двадцать два.

– И что же?

– Причинение тяжких телесных повреждений. Ударил студента ножом в плечо во время ссоры в университетском городке, дело было в Оксфорде, откуда он родом. Ему не повезло: студент оказался сыном местного члена парламента.

– Вот это да, – проговорил Маккаллен; его губы тронула хитрая улыбка.

– То, что Мак‑Гэррити принадлежал к числу стиляг, ему не помогло. Видимо, судья не любил стиляг. Привлек его по полной. Судья тоже был из колледжа Брэйзноуз, как и тот студент. Дал Мак‑Гэррити полтора года. Если бы рана была серьезнее и если бы она не была нанесена в драке, в ходе самообороны – похоже, у студентов среди прочего вооружения имелись крикетные биты, – он бы получил пять лет или больше. И вот еще что интересно, – добавил Чедвик. – Орудием преступления у него тогда был пружинный нож.

– Действительно интересно! Дальше.