– А получила?

– Издевательские и еще более личные замечания, а также приказ перейти на чтение и обработку показаний.

– Сурово.

– Очень. И она предостерегала меня насчет тебя.

– Что?

– Да‑да. – Энни опустила глаза и стала разглядывать свой кофе. – Кажется, она думает, что между нами опять что‑то есть.

– Как ей вообще могла взбрести в голову такая мысль?

– Не знаю. – Энни сделала паузу. – А Темплтон – ее подпевала.

– И что?

Энни наклонилась вперед и оперлась ладонями на стол:

– Как она узнала о том, что ты выпил пива в «Кросс киз» в тот вечер, когда мы приехали на убийство Барбера? Тогда Темплтон тоже был в пабе. – Энни взъерошила волосы. – Слушай, Алан, может, у меня мания преследования, но тебе не кажется, что Кев Темплтон наушничает?

– Но с чего он взял, что у нас с тобой «что‑то есть», как ты выражаешься?

– Он знает нашу историю, а в Мурвью‑коттедж мы приехали вместе. И оставались в Лондоне на ночь. Он сложил два и два и получил пять.

Бэнкс посмотрел в окно, пытаясь переварить то, что ему рассказала Энни, потом спросил:

– И что же? Он выслуживается перед новым супером?

– Похоже на то, – согласилась Энни. – Кев смышленый, к тому же честолюбивый. Он думает, мы – зануды и неудачники. Он уже сержант и сдаст экзамены на инспектора, как только ему выпадет шанс, но Темплтон уверен: чтобы продвинуться на этой работе, хороших оценок за экзамены мало. Полезно получить рекомендации от начальства. Наша мадам Жервез полагает: она создана для великих свершений, как минимум для того, чтобы стать главным констеблем, так что немного лизоблюдства Темплтону не повредит. Во всяком случае, такова моя версия.

– Ну что ж, звучит убедительно, – ответил Бэнкс. – И эта история с допросом Сомсов мне тоже не понравилась. Иногда мы вынуждены делать такие неприятные вещи – хотя я уверен, что в нашем случае можно было бы всего этого избежать, – но мы не должны ими наслаждаться.

– Уинсом считает, что он еще и расист. Как‑то раз она подслушала, как он отпускает замечания насчет «черных» и «пакисташек», когда он думал, что она не слышит.

– К сожалению, в этом он у нас в полиции вряд ли уникален, – заметил Бэнкс. – Слушай, я с ним потолкую.

– Можно подумать, от этого будет много пользы.

– Ну, к суперинтенданту Жервез мы же точно не можем пойти. Наш Красный Рон, наверное, выслушал бы, но для меня это как школьное ябедничанье. Не в моем стиле. Нет, если с Кевом Темплтоном и можно что‑то сделать, мне, видимо, придется сделать это самому.

– И что ты можешь сделать, если конкретно?

– Как и сказал: потолковать с ним, посмотреть, смогу ли я его вразумить. С другой стороны, думаю, было бы даже лучше, если бы я намекнул Жервез, что у нас на него кое‑что есть. Она сразу его отбросит, как горячую картофелину из пословицы. Я имею в виду не так‑то удобно, черт побери, иметь при себе шпиона, который раскрывает себя на первом же задании, а? К тому же делает неверные выводы.

– Умно.

– Слушай, мне сегодня надо в Лидс, повидаться с Кеном Блэкстоуном. Хочешь присоединиться?

– Нет, спасибо. – Энни состроила мрачную гримасу. – Я должна читать показания. И потом, я себя сегодня так чувствую, что попробую удрать пораньше, приехать домой, принять горячую ванну и пораньше завалиться спать.

Они расплатились и вышли из «Голден гриль».