Они расплатились и вышли из «Голден гриль». Перейдя дорогу под легкой моросью, они приблизились к полицейскому управлению. Когда они вошли, констебль, сидевший за столиком дежурного, окликнул Энни:

– Мне передали для вас сообщение, мисс, – сказал он. – Из Линдгарта. Местный бобби только что позвонил, говорит, на ферме Сомсов просто ад кромешный. Этот старик Сомс, видно, просто обезумел от ярости.

– Мы выезжаем, – ответила Энни и посмотрела на Бэнкса.

– Кен Блэкстоун подождет, – заявил он. – Нам стоит надеть сапоги.

*

Энни сидела за рулем, а Бэнкс пытался хоть что‑то выяснить по мобильному, но связь то и дело прерывалась, и в конце концов он махнул на нее рукой.

– Этот ублюдок Темплтон! – ругалась Энни, сворачивая на Линдгарт‑роуд возле фордхемского паба «Кросс киз». В голове у нее мелькали соблазнительные картинки: взять Темплтона и заживо сварить в кипящем масле. – Он мне за это ответит. Ему это с рук не сойдет.

– Успокойся, Энни, – призвал ее Бэнкс. – Давай сначала выясним, что произошло.

– Что бы там ни было, он виноват. Все из‑за него…

– Если так, придется тебе встать в очередь, – заметил Бэнкс.

Энни озадаченно глянула на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Если бы ты сейчас ясно мыслила, тебе могло бы прийти в голову…

– Вот только не надо этой покровительственности, – бросила Энни. – Говори прямо.

– Тебе могло бы, в частности, прийти в голову, что если что‑то стряслось из‑за действий сержанта Темплтона, то первым человеком, который от него постарается избавиться, станет суперинтендант Жервез.

Энни посмотрела на него и свернула на подъездную аллею, ведущую к ферме Сомса. Она уже видела впереди патрульную машину, припаркованную у дома.

– Но она сама ему приказала так действовать, – напомнила Энни.

Бэнкс только улыбнулся:

– Тогда ей казалось, что это хорошая мысль.

Энни резко затормозила, разбрызгивая комья грязи, они вылезли из машины и направились к полицейскому, дежурившему у дома. Дверь в дом была нараспашку, и Энни слышала доносящиеся изнутри звуки рации.

– Констебль Коттер, сэр, – представился стоявший у дверей. – Мой напарник констебль Уоткинс внутри.

– Что произошло? – спросил Бэнкс.

– Пока не совсем ясно, – ответил Коттер. – Но у нас был циркуляр из Иствейла. Отдел особо важных просил нас сообщать обо всем, что связано с Сомсами.

– Мы рады, что вы так оперативны, – вмешалась Энни. – Кто‑нибудь пострадал?

Коттер глянул на нее.

– Да, мэм, – ответил он. – Молодая девушка. Его дочь. Она позвонила в участок, и было слышно, что в доме кто‑то ругается и крушит мебель. Она была испугана. Попросила нас приехать как можно скорее. Мы приехали, но к тому времени, как мы сюда добрались… Да вы сами увидите.

Энни первая вошла в дом, коротко кивнула констеблю Уоткинсу, который стоял в гостиной и, озираясь, почесывал в затылке. В комнате все было вверх дном: пол усеян битым стеклом, разломанный стул лежал на столе, окно разбито, настольные лампы перевернуты. Даже небольшой книжный шкаф был отодвинут от стены, и его содержимое валялось на полу вперемешку с осколками.

– На кухне то же самое, – доложил констебль Уоткинс, – но этим ущерб имуществу вроде бы ограничивается. Наверху все в целости.

– Где Сомс? – спросила Энни.

– Мы не знаем, мэм.