Что ж, подумал Чедвик, вот и конец одной гипотезе. Впрочем, полезно будет разыскать эту «девчонку», если это возможно, и точно узнать, она ли нарисовала цветок на щеке Линды.

– Вы хорошо знали Линду?

– Почти не знал. Раза два встречал ее в Лондоне. Один раз, когда мы писали альбом, она связалась с Виком через его родителей и попросила разрешения посидеть на студийных сессиях – в качестве друга группы. Она интересовалась музыкой, мы ей, кстати, даже дали немного поиграть на акустической гитаре на одном треке, и еще они с подружкой кое‑где подпели. Получилось очень даже неплохо.

– Что за подружка?

– А, какая‑то цыпочка. Я с ней толком не общался.

– У Линды когда‑нибудь были близкие отношения с кем‑нибудь из группы?

– Нет.

– Бросьте, мистер Мёрчент. Линда Лофтхаус была необыкновенно привлекательная девушка, разве вы не заметили?

– В нашем деле хватает привлекательных девушек. И потом, мне как‑то не казалось, что она из тех, кто замутит с рок‑музыкантом.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, она была приличная, хорошо воспитанная, да и просто поумнее и поначитаннее, чем большинство ее подружек.

– У нее был ребенок.

– И что же?

– Чтобы забеременеть, надо с кем‑то переспать. Она проделала это, когда ей было пятнадцать, и теперь вы меня уверяете после двух встреч с ней, что она была «не из таких»?

– Нутром чую, скажем так. Не знаю. Может, я ошибаюсь. Она казалась милой девчонкой, вот и все. Не испускала тех самых флюидов. Их умеешь чуять, особенно когда работаешь в нашей сфере. Возьмите хотя бы тех трех девчонок, которых вы видели, когда вошли.

– Значит, у Линды ничего не было ни с кем из группы?

– Точно нет.

– А как насчет парней из других групп, которые были на фестивале?

– Возможно, она с кем‑то и болтала, но я не видел, чтобы она с кем‑нибудь общалась особенно долго.

– А как насчет Рика Хейса?

– Организатора? Ну да, я видел ее с ним. Она говорила, что знает его по Лондону.

– Они были близки?

– Сомневаюсь. Они вели себя друг с другом совсем не так. И еще: не поймите меня неправильно, Рик славный малый, просто у него не клеится по этой части.

Чедвик мысленно отметил это. Те, кому не везет в любви, часто находят интересные пути, чтобы выразить свою неудовлетворенность, и пути эти бывают сопряжены с насилием.

– Вы не знаете, был ли у нее дружок? Она ни о ком не упоминала?

– Не помню… Слушайте, неужели вы догадались, что здесь что‑то еще?

– О чем вы?

– Они могли думать, что это не просто убийство.

– «Они»?

– Такая фигура речи. Кто‑нибудь…

– Вы меня запутали.

– Вижу. Не знаю… Я подумал… Не все видят мир одинаково.

– Начинаю это понимать.

– Ну… знаете… я хотел сказать, убийство – это же просто слово.

– Смею вас уверить, для меня это нечто большее, «что‑то еще».

– Простите. Простите. Не хотел вас обидеть. Но вы – это вы. Я всего лишь хотел вам сказать, что другие люди мыслят иначе.

Чедвику стало неуютно в этих философических дебрях. Отчаянно пытаясь выбраться на более надежную почву, он спросил:

– Вы знаете, где она жила?

Мысли Мёрчента, похоже, витали где‑то далеко, наконец, словно очнувшись, он усталым голосом ответил:

– У нее была комната на Пауис‑террас.