Между ним и Соней метался Булыч.

Пёс работал всерьёз и отвлекал его от девочки всеми силами. Он заходил сбоку, коротко бросался, щёлкал зубами и уходил в сторону раньше, чем когти доставали до места, где он только что был. Демон бил длинно и с оттяжкой, каждый раз мимо, но каждый раз чуть ближе.

Долго это продолжаться не могло. Рыжий у меня быстрый, но одной ошибки хватит с избытком.

Схватить девчонку в охапку и побежать не выходило. Стоял он ближе к ней, чем мы, и первым же шагом в её сторону мы получали его себе за спину.

Сначала разобраться, потом уходить. Другого порядка тут не придумывалось.

— Эля, визг. Миша, работай.

Эля хоть и не испытывала восторга от своей роли в этой тактике, но тут было не до гордости, её сестра в смертельной опасности, а вместе с ней и все мы. Так что завизжала она искренне, от души.

От пронзительного звука у меня заныли зубы.

Но в прошлый раз у гаража он хорошо себя показал, так что я и сейчас на него рассчитывал.

Но демон лишь мотнул башкой, потоптался, сморщил свою широкую морду и пошёл дальше, куда шёл.

Вот и всё представление. То, что на холме оглушало и сбивало с толку мелочь пачками, эту тварь беспокоило примерно как громкий сосед за стеной.

Ладно. Значит, будем по-простому.

Миша подошёл справа, коротко ударил щитом, чтобы обозначить себя, и замахнулся.

Тварь ушла вниз.

Это надо было видеть. Она мотнула башкой, зубы вошли в мох, лапы заработали, и серая спина утонула в земле быстрее, чем я успел закрыть рот. Молот с гулом впечатался в пустое место.

Через пару секунд тварь вылезла в четырёх шагах и совсем не с той стороны, с которой её ждали. Соня коротко ахнула и вжалась в ствол ели.

Вот, значит, для чего зубы.

И вот почему бежать через поле не стоило даже пробовать. Если она так ходит под землёй, то нас, бегущих по некошеной траве с ребёнком на руках, она догонит и разберёт в удобном для себя порядке.

Я успел один раз достать её пилой.

Полотно взвыло, вгрызлось в шкуру, прошло с ладонь и встало намертво. Пилу зажало так, что я повис на ней всем весом, а Миша выдирал её вместе со мной, упираясь ногой в землю.

Крови почти не было, а рана вышла такая, что я бы её и раной не назвал. Царапина, если по-честному.

Больше я пилу не поднимал. Инструмент прекрасный, я его люблю, но он для дерева, и притворяться мечом не обязан.

Зато у Булыча дела шли лучше, чем у меня.

Пёс всё-таки ухитрился достать демона по задней лапе, и на серой шкуре осталась настоящая борозда, тонкая и мокрая. Обычный корги такую шкуру точно бы не взял, тут даже спорить не о чем.

Значит, дело в системе. Класс, уровень, вот это всё. Сейчас его укус вредил демону не намного больше чем комариный, но комар тоже растёт, если его кормить.

Похоже, что у этого мелкого вахтёра есть весьма серьёзный боевой потенциал.

Дальше началось то, чему я потом долго не мог подобрать приличного названия.

Тварь ныряла вниз и вверх. Вынырнет, махнёт когтями, спрячется. Вынырнет в другом месте, попробует достать Соню, спрячется опять.

Миша сторожил ямы. Становился над одной из них, поднимал молот и ждал, а вылезала она из соседней, у него за спиной, и приходилось разворачиваться всем корпусом.

К четвёртому промаху богатырь начал рычать не хуже Булыча, а мох на поляне мы к тому времени истоптали так, что он стал похож на грядку после свиней.

А я стоял чуть в стороне, анализировал происходящее и невольно вспоминал ярмарку.

Там у нас в парке стоял автомат: дырки по кругу, кроты выскакивают, ты лупишь молоточком, а за десять попаданий дают плюшевого мишку. Кроты в нём, правда, были помельче.

— Никифор! — крикнула Эля. — Она их роет по кругу!

— Не роет, — ответил я. — Лазит по старым.