Изольда тем временем добралась до сына и стянула с него разодранную рубаху.

— Дай посмотрю. Не дёргайся.

Она внимательно изучила рану. Потом посмотрела на щит, который валялся тут же, шкурой кверху, с четырьмя белыми бороздами поперёк.

— Никифор, — сказала она, не поворачиваясь. — Если бы не этот щит…

Она не договорила, но и так всё было понятно. Не догадайся я обтянуть люк шкурой, всё могло бы закончиться для Миши куда как печальней.

Что ж. Это говорит о том, что надо взять за правило, что материалы мы не бережём. Чёрный день и крайний случай может наступить в любой момент. Так что надо улучшать всё сразу и по максимуму.

Дитрих присел на корточки возле щита и провёл пальцем по бороздам.

— Соскользнуло, — подтвердил он с уважением. — Сработало как надо.

Миша слушал этот разговор с некоторым недоумением.

— Да живой я, — сказал он наконец. — Чего вы.

— Живой, — согласился Володя от крыльца. Он сидел на ступеньке, положив палаш на колени, и дышал тяжелее всех нас вместе взятых. — Но был на волоске от смерти.

Соня в этот момент тоже хорошо рассмотрела кровь на плече брата. Затем коротко всхлипнула и побежала в сторону одного из домов.

Я поймал взгляд Эли и мотнул головой в ту сторону. Она поняла без слов и пошла следом.

Никто кроме нас этого даже не заметил. Слишком были заняты Мишей.

Его мы завели в средний дом, тот самый, у которого теперь не хватало половины крыши, и уложили на кровать.

Раны оказались неглубокие. Три борозды по плечу и рёбрам, кожа рассечена, но не более того. Крови было много, но только и всего. Выглядело хуже, чем на самом деле.

Из колодца принесли свежую воду и Дарья с Изольдой тут же принялись промывать рану.

Я же держал фонарь и сразу заметил кое-что интересное.

Затягиваться на глазах порезы, конечно, не стали. Но края перестали сочиться заметно быстрее, чем это обычно бывает, кожа вокруг посветлела, и сам Миша к третьему ковшу перестал шипеть сквозь зубы.

Значит, колодец у нас работает не только по болезням. Заживление он тоже подтягивает, пусть и понемногу. Хорошая новость, и как раз вовремя.

Между тем, я принёс аптечку вместе с бутыльком спирта для промывки раны. Эффект от воды, конечно, выглядел хорошо. Но всё-таки градусу в этом вопросе я пока доверял больше.

Миша повёл носом и буквально выхватил бутылёк у меня из рук.

— О, — сказал он с чувством. — Никифор. Да вы настоящий воевода! Знаете, что нужно воину, когда тот ранен!

И хлебнул прямо из горла. Глотка три разом. Даже не поморщившись.

В комнате стало очень тихо. Глафира замерла с полотенцем, а Оскар на всякий случай отступил к двери.

— Там девяносто шесть, — сказал я в наступившей тишине.

— Чего девяносто шесть? — благодушно спросил Миша.

Объяснить про градусы я не успел.

— О-о, добрый шнапс, — сообщил он куда-то в потолок, и голос у него сделался мягкий и очень довольный. — Когда я с нашим герцогом в походы ходил, на севере, лекари нам давали редкую дрянь. А этот прям… этот прям…

И отрубился.

Но похоже совершенно без вреда для жизни.

Изольда, к моему удивлению, даже не занервничала.

— Весь в деда, — даже с какой-то гордостью сказала она. — Тот тоже пил всё, что попадалось под руку и засыпал на середине слова.

А я вспомнил, что дурман, который вывел его отца из строя почти на три дня, с Мишей не справился и на пару часов.

Похоже, его и впрямь ничем не проймёшь.

Ну и хорошо. Помощь оказана, больной спит, опасности нет. Я собрал аптечку и вышел на воздух.