Хорошо, что бармен за стойкой вовремя напомнил о том, что через десять минут отходит последний катер, а то бы они так и остались на острове на всю ночь. Катер доставил Романа с Лизой прямо к подножию гигантской гранитной лестницы, спускающейся к Волге от Аллеи Героев, и они еще успели полюбоваться на знаменитый волжский закат.

— Боже мой, как хорошо, — прошептала Лиза, прижавшись щекой к плечу Романа, — в жизни не видела такой красоты… Давай погуляем еще немного?

— Так, девушка, значит, об уединении со мной больше не мечтаем? — вскинул брови Роман и тут взгляд его упал на табличку с названием набережной. — Ого! Вопрос снят! Ну как же джентльмену с дамой не прогуляться по набережной имени Шестьдесят второй армии? Шестьдесят первая не простит!

Лиза ткнула его в бок локтем, они взялись за руки и медленно пошли по гранитным плитам вдоль берега Волги.

— Неужели тебе не хорошо? — спросила Лиза, поглаживая руку Романа. — Скажи что-нибудь…

— Мне хорошо уже потому, что я весь день не видел зеркала и свою мерзкую рожу в нем. Соответственно, плохо, потому что ты эту рожу вынуждена видеть.

— Ну что ты, Ромка, — улыбнулась Лиза, — я же знаю, что это ты со мной, и никакая рожа меня не пугает!

— Зато меня пугает, — буркнул Роман, — и раздражает этими усиками и гопницкой челкой, и вообще я себя чувствую полным идиотом.

— Господи, ну ты и глупый какой! Ну кто тут тебя видит, кроме меня? А я тебя всякого люблю, хоть с усами, хоть с челкой, хоть и вообще лысого.

Роман оглянулся. На набережной, бесконечной, как и все параллельные Волге волгоградские улицы, действительно не было ни души.

Повернувшись к Лизе, Роман крепко обнял ее.

— Ну и ну, — зашептал он Лизе прямо в ухо, зарывшись в ее волосы — значит, вам, девушка, все равно с кем, хоть с усатым, хоть с волосатым…

— Как сказать, уважаемый джентльмен, я вообще-то, как вам уже было сказано, девушка труднодоступная!

Лиза засмеялась, шлепнула Романа по щеке и, легонько оттолкнув его, быстро пошла вперед, однако почти сразу остановилась.

— Ромка, смотри, здесь скамейка! Давай, посидим немного, посмотрим еще на Волгу?

— Много мы увидим в такой темени! — хмыкнул Роман.

В стремительно сгущающихся сумерках и впрямь было трудно хоть что-то разглядеть — и уж тем более в той части набережной, куда забрели Роман с Лизой. Раскидистые деревья с мощными кронами вплотную подобрались к гранитным плитам, в непроглядной тени одного из них как раз и угадывалась скамейка, на которую указывала Лиза.

— Садись, садись, Ромео Кишиневский!

Роман подошел, сел рядом с Лизой и взял ее за руку. Он хотел сказать что-нибудь смешное, но не смог — в горле откуда-то появился мягкий теплый комок.

— Лиза, я…

— Что, милуетесь, голубки? — заскрипел вдруг сзади хриплый прокуренный голос.

Роман резко обернулся и инстинктивно отпрянул.

Прямо в лицо ему сипло дышал перегаром какой-то урод, появившийся из-за спинки скамейки, как черт из коробочки. В руке у урода в лунном свете тускло отсвечивал нож с узким длинным лезвием.

— Чукча! — невольно воскликнул Роман.