Чего ж самому-то, в самом деле, напрягаться по мелочи? Нет, для себя мы оставим самое сладкое, и не на пулю пойдет этот лабух поганый, а на ножик вострый, чтобы лучше почувствовал.

Уже через полчаса знакомый наркот, вызванный Чукчей по телефону, доставил все нужные сведения. Болтливая дежурная администраторша за какие-нибудь полсотни баксов охотно сообщила полезную информацию — сладкая парочка отчаливать сегодня не собирается и забронировала за собой номер еще на одну ночь.

Пока подогретый фальшивой сотней долларов наркот с энтузиазмом следил за перемещениями поганого лабуха и его биксы, Чукча позволил себе немного расслабиться. Он сгонял на частнике в цыганскую слободку на окраине Тракторозаводского района и хорошенько подогрелся героином. Так что к тому времени, когда наркот сообщил ему по мобильнику об отбытии сладкой парочки с острова, Чукча был уже вполне готов.

И вот наступил его звездный час.

— Ну что, будешь петь, гнида? — шипел Чукча, с наслаждением деря Романа за волосы и вдавливая нож ему в горло. — Чего же не поешь, козел, петух сраный?

Внезапно Чукча вскрикнул и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Роман кувырком слетел со скамейки и тут же вскочил на ноги.

— Кусаться, сучка?! — заорал Чукча, наотмашь хлестнув Лизу по лицу.

Лиза отшатнулась, Роман бросился на Чукчу, однако Чукча успел первым. Перепрыгнув через спинку скамейки, он рывком поставил Лизу на ноги и спрятался за ней, выставив нож вперед прямо Роману в глаза.

— А что, так даже и лучше, — хохотнул Чукча и вдруг прижал острие ножа к шее девушки, — хорошо, конечно, тебя порезать, а ее — так еще и интереснее! Тебе же больнее будет, ты же у меня на говно изойдешь, корчиться будешь, как червяк, сапоги мне лизать… Мне все одно могила, а я один в могилу не пойду!

Роман остолбенел, сердце пулеметом забилось у него в груди, голову наполнил оглушительный звон.

Этот урод явно не в себе, ведь зарежет, как пить дать, зарежет, и не крякнет…

Что делать?

Между тем Чукча, не отпуская Лизу, отступил на пару шагов и громко чмокнул ее прямо в нежно и беззащитно белеющую в темноте шею.

— Эх, хороша шейка! — прогнусавил он с издевкой. — Вот по такой-то лебединой шейке да ножичком! Ты что же думал, тебе всю жизнь будет фарт с такими вот бабами перины мять да сладкими песенками народ дурить? А честным людям, значит, хрен под нос? Стоять!

Заметив, что Роман подался было вперед, Чукча надавил ножом на Лизину шею. Лиза тонко вскрикнула, из-под острия ножа под воротник ее рубашки скатилась капля крови.

— А вот и кровушка, — удовлетворенно сказал Чукча, — а ну-ка попробуем, как там она…

Пальцем свободной от ножа руки Чукча стер кровь с Лизиной шеи, старательно облизал палец и зажмурился.

— Да ничего такого и особенного, могла бы быть и послаще, у такой-то мягкой крали. Что, лабух, не хочешь попробовать? Сравнялись мы с тобой, оба ляльку пользуем, ты трахал, а я, вишь, кровь пью!

Чукча довольно засмеялся. Роман с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на него — понимал, что это бесполезно, Лизу так не спасешь.

Но что же делать, ведь должен же быть какой-то выход, не может быть, не должно быть, чтобы она вот так и погибла…

— Ты вот что, — помрачнел Чукча, — что-то ты больно спокойный, кореш. Вижу, что не хватает в тебе понимания глубины твоей вины и трагизма твоего положения. Ну да ничего, это дело мы сейчас быстро поправим, чтобы тебя до самых печенок проняло.

Хлесткий удар по пояснице согнул Лизу, она со стоном опустилась на колени.