– Что ты говоришь? – встрепенулась Эльза. – Конюх уронил ключи в колодец? А в который? У нас в замке два колодца.

– Да в старый – что возле восточной стены, где прежде, при вашем покойном отце, была оружейная мастерская. При мне они туда и плюхнулись! А я, грешница, пожалела Зибеля. Ну, конюха. Он тогда решил найти для коня господина герцога новые стремена. Чтобы не заказывать кузнецу и оставить себе герцогские деньги. А в бывшей мастерской, в сундуке, много чего осталось. Когда старик кузнец умер, и ваш супруг решил, что в замке кузница не нужна, там просто всё свалили куда попало. Но дверь то всё же заперли. Вот Зибель и взял запасные ключи. Они тогда хранились в большом ларе, в донжоне.

– Ну да! Я их там и искала, когда у меня Паулос забрал связку ключей, – сказала Эльза. – Я думала, он их и утащил, грек этот.

– Утащил бы, – кивнула Ингеборг, – кабы бы они там были! В ларе он рылся, я сама видела. Копал, ровно жук навозный! Но только ключики то уже лежали на дне колодца.

Тут она глянула на девочек, слушавших её историю с разинутыми ртами.

– А вы чего ж так ушки то развесили? – воскликнула кормилица. – Уж не хотите ли, чтоб они у вас стали, как у ослика Мего? Ну ка живо вниз, в комнату! И когда я приду вас мыть и укладывать, чтоб вы уже сидели в одних рубашках! Живо!

– Ну у, кормилица! – попробовала было заканючить Лорхен.

Но тут уже вмешалась герцогиня:

– Сейчас же марш, куда вам сказано, непослушные девчонки! Вот вот сядет солнце, а хорошие дети на закате уже должны быть готовы ко сну. Иначе я не разрешу Ингеборг рассказать вам вечернюю сказку. А если будете хорошими, на праздник Успения возьму вас в Гент, на торжественную службу.

– Мы хорошие, мы хорошие!

С визгом подхватив свои подолы, Лорхен и Гретхен кинулись к лестнице, чтобы побыстрее оказаться в комнате.

– Итак Ингеборг? Продолжай! – приказала Эльза. Весь её страх сразу прошёл.

– Ну так вот, я и рассказываю, – продолжила кормилица, на всякий случай оглянувшись и убедившись, что стражник стоит далеко и не услышит её. – Взял Зибель ключи, открыл кузницу. Рылся рылся в ларе, нашёл ведь стремена! Только они оказались грязные, хотя и почти новые. Верно, их принесли для заточки, да старый кузнец не успел наточить. Ну и конюх ничего умнее не выдумал, как взять и помыть стремена! Я как раз доставала из колодца ведро, а тут и идёт Зибель. Говорит: «Ингеборг! Дай в ведре промыть эти штуковины!» Я ему: «Да ты в уме? Я же в этой воде буду детей мыть, а ты туда грязные железяки сунуть хочешь! Сейчас перелью воду в лохань, тогда и набери себе ещё ведро». И что бы вы думали, фру Эльза! Он тут же спустил ведёрко в колодец, наклонился, а ключи с его пояса сорвались да и плюх вниз! Бедняга аж побелел весь.

Эльза задумалась:

– Но вытащить то их как? Колодец у восточной стены глубокий.

– Был глубокий, – кивнула кормилица. – Только в последний месяц с ним что то поделалось: вода опустилась не меньше, чем на туазу. Я недавно опустила туда ведро, так оно, как ушло по самые дужки, тут же и чиркнуло по дну! Если послать кого то из пажей, вот Бруно, к примеру, то он сможет спуститься по верёвке, пошарить там и вытащить связку. Тогда мы сумеем попасть в башню и узнать, что такое туда понавезли и что затевает колдун.

– «Мы сможем»? – Эльза с тревогой поглядела на кормилицу. – Ты что же, хочешь пойти со мной?

Обычно весёлое лицо женщины приняло вдруг суровое выражение:

– Голубушка моя, фру Эльза! Я понимаю: вам очень надобно узнать, какие козни затевает этот негодник Парсифаль. Но одну я вас в их ведьмино логово не пущу. Вы вот не знали, а ведь я и вас тоже выкормила.

– Меня!? – ахнула Эльза.